patent Театральная Беларусь — Анонсы

ВАША НОВОСТЬ


Если Вы знаете театральную новость,
которой нет у нас, пожалуйста,
напишите нам

Кто на сайте

Сейчас 40 гостей онлайн

Театральная Беларусь — Анонсы


«Тристан и Изольда», 27.11.2010 PDF Печать E-mail
Блоги - Блоги
Автор: Aldonsa   
28.11.2010 01:00

Мои самые страшные опасения не оправдались — даже в самых страшных своих опасениях я не могла представить всего того, что вчера увидела. Фантазия моя посрамлена. Удивительный балет «Тристан и Изольда», волшебный, я бы даже сказала. Там было все: Григорович, Елизарьев, Лавровский, снова Григорович, Захаров, опять Елизарьев, снова Елизарьев и еще Елизарьев. И даже ранний Кустурица. Какими-такими талантами нужно обладать, чтобы выпустить спектакль в котором нет ни одной самостоятельной мысли? Ни одной! Чудесное произведение, просто чудесное.

Началось все с потрясающе найденного обобщения, призванного показать нам ту пропасть, которая разделяет любящие сердца. Ничего оригинальнее как заставить сердца корячиться по разные стороны сцены, в свете прожекторов и атмосфере жестокого хореографического голода и придумать нельзя. Потом сердца воссоединились и почему-то станцевали фрагмент адажио Нелли и Тиля. Хорошо знакомое адажио было расцвечено новыми красками: добрую часть сценического времени мы изучали конструктивные особенности костюма Изольды, особенно в части нижнего белья. Очень познавательно. Для тех, кто не представляет что в принципе может балерина, постановщик любезно продемонстрировал всевозможные виды шпагатов: на земле и в воздухе, с партнером и без. Маленький ненавящевый ликбез.

Потом появились тевтонцы. В точности такие, каких каждый может видеть в известной телевизионной рекламе. Следуя логике развития событий, Тристан, по моим расчетам, должен был победительно воскликнуть: «Все будет охрустенно» и порвать тевтонцев. Но тевтонцы повели себя странно: вместо того, чтобы провалиться под лед, они подняли Тристана на мечи. В точности как Спартака. И тут я поняла, что зло бессмертно и принимает различные личины. Может и в разлагающихся римских легионеров превратиться, если захочет. И поразилась глубине метафоры. И еще более поразилась, когда из программки узнала, что это владетельные бароны таким нехитрым способом спасают честь короля Марка.

Потом высоконравственные бароны стали отнимать Изольду у Тристана. Вру: сначала они ее отняли, а потом закололи Тристана. Только не помню, что делал в это время Тристан. Хотя это к делу не относится. Дальше тевтонцы, т.е. бароны разделились на две группы и поспорили: кто понесет Изольду домой. Пасовали, пасовали они друг другу королеву и оставили на полу. Дескать, Марк придет — сам заберет. Что с чужим добром спину гнуть? И правильно поступили. Сцена зашевелилась, а в глубине ее, на стуле-троне нарисовался Марк собственной персоной. Чтобы подчеркнуть королевское достоинство героя постановщик использовал такой блестящий ход: Марк не входит, он въезжает вместе со сценой и стулом. Чтобы лишний раз продемонстрировать присутствующим, что Марк мужик конкретный, Марку предписана та поза, в которой герой Евгения Леонова встречает сокамерников в «Джентельменах удачи»: «хулиганы зрения лишают». (Изольда все еще на сцене, только предусмотрительно откатилась ближе к оркестровой яме. И бояре (тевтонцы, бароны) вернулись к этому моменту). Сцена с Марком едет так медленно, что монарх не выдерживает и демократично прыгает через яму. Ничто человеческое им, монархам не чуждо. Это подтверждается и следующей сценой: Марк подходит к выкатившийся из оркестра Изольде и говорит что-то вроде: Изольд, а Изольд, поставь чайник. А она ему отвечает, что лень и вообще голова болит. А бояре здесь еще и, как пишет постановщик, Марк «обязан всегда помнить о своем долге, никому и ничему не позволяя унизить свою власть. Преданные бароны — опора и защита короля — строго следят за этим». В общем, напряженность растет. Чтобы быть побежденным в семейном бою, Марк решает померить корону. Но как сделать это по-королевски значительно? В голову приходит замечательная мысль: сделать также, как Филипп в Уленшпигеле. Значительный монарх, внушает уважение. Есть чему поучиться. Бояре-бароны выстраиваются в грозное каре.

Дальше все темнеет и наступает следующая картина. Там полотна, на которые спроецированы витражи. И Тристан там. И вбегает туда Изольда в золоченом плаще. И сразу ясно, что не только зло бессмертно и многолико, но и любовь обладает теми же качествами: Джульетта еще не родилась в воображении Шекспира, а уже воплощена в Изольде отечественного разлива. Разве это не трогательно? Разве не символично?

Как положено балетным любовникам, герои начинают танцевать адажио. Пусть оба и при смерти. Витражи сменяет водная стихия. Нельзя не отметить то внимание, с каким отнеслись постановщики к минскому зрителю. Отключенный на зиму фонтан у театра обрел вторую жизнь на его сцене. Самые преданные поклонники фонтана сразу узнали его неповторимое бурление в сценических волнах премьерного спектакля. Невероятно гармонично вписался фонтан в линии адажио. Снова пепел Клааса стучал в сердце Тристана: это вдохновило героев на еще один дуэт в стиле Уленшпигеля (мы же помним, что любовь бессмертна). Тут же, для закрепления полученных в первой картине знаний о балеринских шпагатах, Изольда подняла ногу и грациозно подержала ее у уха. После этого, артисты взялись за руки и эффектно исчезли в складках задника.

Марк снова опоздал. Вместе с баронами-боярами-тевтонцами. Тевтонцы сняли шлемы, а Марк расстроился.

Еще у спектакля была музыкальная и поэтическая составляющая. В программке написано, что Вагнер. Возможно, Вагнер и звучал. Я не заметила. Но невозможно было не заметить стихов. Особенно к душе пришлась мне фраза: «зритель сам все точки ставит — общей правды, к счастью, нет!».

Поздравляю всех участников с премьерой: не каждому профессиональному артисту посчастливилось принять участие в настоящем самодеятельном спектакле.

Налицо вчера был тонкий расчет постановщика: усыпить разбуженную Тристаном бдительность зрителя. В моем случае вполне удалось. Шопениана порадовала кордебалетом: слаженным легким и очень поэтичным. Немного смутило выступление Людмилы Кудрявцевой в Мазурке: она так приземлялась после жете, что казалось вот-вот будет травма. Екатерина Олейник показала почти то же, что я видела на премьере. Марине Парамоновой в Прелюде не хватило легато, а в общем очень достойно. Игорь Артамонов не порхал, мягко говоря. Тяжеловат был, да и больше внимания надо бы стопам уделять. В Вальсе так выпрыгивал, что Кудрявцева ловила, ловила его руку, да так и не выловила. Зато очень понравились вальсовые поддержки: и арабесковые, и покойничек.

Не отставала и Пахита. Очень хорошо. Понравились все вариации. Марина Парамонова выделялась легкостью и вкусом, Валерия Вопнярская непосредственностью и артистизмом, а Юлия Дятко просто выделялась.

Солировали Марина Вежновец и Олег Еромкин. У Марины как-то не задалось с самой вариации. Бывает. Но выглядела она царственно. Еромкин станцевал, что положено, но не запомнился.

Что удивительно, присутствующие осечки впечатления не испортили. К концу «Пахиты» про премьеру я успешно забыла и ушла из театра с впечатлением хорошо проведенного вечера, за что спасибо всем участникам.

У нас в театре теперь нововведение: те, кто не успел купить просто программку вынужден покупать ее вместе с журналом. Теперь я счастливая обладательница глянцевого журнала. Третий номер поражает менее, чем первый, но тоже есть над чем подумать. Особенно впечатлило закулисное фото одной из балерин: сидит человек и ждет выхода. Подпись: «накануне спектакля «кармен-сюита». Т. е. пришла барышня за день до спектакля, переоделась и ждет. Вот что бывает, когда у журнала 3 редактора и больше никого.

 
Международный фестиваль камерных театров куол «МОСКОВСКИЕ КАНИКУЛЫ», Москва 2010 PDF Печать E-mail
Блоги - Блоги
Автор: provincia   
13.11.2010 01:00
В марте 2010 г. наш театр был приглашен на VII Международный фестиваль камерных театров кукол «Московские каникулы», г. Москва, где награжден дипломом за спектакль по произведению А. Пушкина «Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях». Идея и постановка Олега Жюгжды, в спектакле заняты актеры. Фестиваль организован при поддержке СТД РФ, ДК «Культурный центр» на Алексеевской и московского театра «ТриЛика».
 
«...Бесспорно удачно прошла сыгранная на „Московских каникулах“
премьера скоморошьего представления „Сказка о мертвой царевне и семи богатырях“ (частный театр „Провинция“, г. Гродно, Беларусь). Несмотря на то, что эта постановка, созданная под художественным руководством известного белорусского кукольника Олега Жюгжды, явно предназначалась не для камерного зала, а, скорее, для фойе или даже уличного пространства. Режиссеру удалось выстроить бойкий
сценический сюжет на игре пушкинского текста и современных комических смыслов, а трем молодым артистам (Наталья Доценко, Виталий Леонов, Дмитрий Гайдель) поддерживать атмосферу „в градусе активного прикола“ все 35 минут представления...»
Анна КОНСТАНТИНОВА
«Экран и сцена» № 8 за 2010 год
 
Всесоюзный праздник «Ночь в музее» PDF Печать E-mail
Блоги - Блоги
Автор: provincia   
13.11.2010 01:00
С 1978 г. 18 мая весь мир отмечает Международный день музеев. В этот день обычно проводятся специальные занятия с детьми, научные чтения, тематические лекции, проходят музейно-театральные представления. В полдень 16 мая с башни единственной в Беларуси пожарной каланчи протрубил трубач, чем и ознаменовал открытие праздника.
Ночные посетители музея увидели настоящий дворцовый бал, который сопровождался музыкой и танцами в исполнении ансамблуй Гродно. А гостей встречал хозяин дворца-музея Антоний Тизенгауз собственной персоной. Весь вечер он со своими очаровательными подружками развлекал зрителей, проводил традиционные фанты, а ближе к полуночи..., удивил гродненцев фейерверком, завершившим это знаменательное событие.
 
Международный фестиваль театров кукол «ДИВЕНЬ», Хмельницкий, Украина 2010 PDF Печать E-mail
Блоги - Блоги
Автор: provincia   
13.11.2010 01:00
25 октября 2010 года Хмельницкий академический областной театр кукол «Дивень» , г. Хмельницкий, Украина, пригласил наш коллектив на III Международный фестиваль театров кукол «Дивень — 2010». К показу будет представлен спектакль по произведению Александра Пушкина «Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях»
Международный фестиваль театров кукол «Дивень» окончен. Немного грустно и в то же время здорово — фестиваль удался! Замечательный прием, интересные коллективы и просто родные люди — все это придавало фестивалю ту незабываемую атмосферу, которая царила в городе Хмельницкий. Показались хорошо, познакомились, сдружились. А как иначе — ФЕСТИВАЛЬ!http://vkontakte.ru/club19617713
 
Международный фестиваль «ANIMO», Квидзин, Польша 2010 PDF Печать E-mail
Блоги - Блоги
Автор: provincia   
13.11.2010 01:00
В октябре 2010 г. в г. Квидзин, Польша состоится Международный
фестиваль театров кукол «ANIMO», на котором за диплом будут бороться театры из европы. Мы — не исключение. Европа проявила большой интерес к частному театру из Беларуси. И в рамках фестиваля опять таки Александр Пушкин «Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях». Будем надеяться на поддержку земляков и, конечно же, на победу!

МЫ ЕДЕМ В КВИДЗИН!
Чемоданное настроение уже ощущается! Совсем скоро, а точнее 5 октября мы уезжаем на Международный фестиваль ANIMO, Kwidzyn 2010. Играем спектакль 08.10.2010 г. в 11:00. Надеемся, что польский зритель не забросает нас гнилыми бананами, а если и забросает — гнилой банан вкуснее незрелого!

Вернулись из Квидзина! Супер! Показались достойно! Привезли массу впечатлений, хороших знакомств и фоток. Заходите в альбом — посмотрите!http://vkontakte.ru/club19617713
 
...о вере PDF Печать E-mail
Блоги - Блоги
Автор: Виктория Белякова   
31.10.2010 01:00

Так странно всё складывается... Сложно выразить эту мысль - просто  не хочется грубости... В себе и вокруг себя, у друзей, однокурсников, знакомых театралов, я чувствую стойкое отвращение к театру. Мы все очень разные и у каждого свои театральные интересы, любимые  режиссёры, актёры, направления, но всё чаще мы стали сходиться в одной точке: на границе между верой и безразличием.

Вера начала иссякать, когда появились конкретные знания и более глубокое понимание. Но дело тут не в количестве знания, и даже не в его качестве. Найдя ключ, ты открываешь прекрасную позолоченную дверь и сталкиваешься с пустотой. Тебя обманули - разве не так? Зачем тратиться на заполнение пространства, если можно легко воспользоваться проверенными средствами и раскрасить оболочку.

Возьмем спектакль, набросаем туда немного лирики, немного грусти, чуточку легкоусвояемой философии, разбавим всё юмором. В особых случаях можно развлечь зрителя танцами и песнями, и совсем не важно, что мастерства в этом не будет, можно же всегда отмазаться, мол, не на балет пришли. Да, и обязательно надо употребить что-нибудь близкое зрителю, упомянуть, например, всем известное кафе, или станцию метро, а лучше прям сразу - какой-нибудь городской район, вдруг кто оттуда попадётся - приятно же человеку! Но вот же, что получается: в дураках то остаются равно все: зритель насильно, театр добровольно.

Переели мы этого. И в театр уже не тянет, а скорее наоборот воротит в ожидании очередного душевного истощения от скуки.

Я не знаю, стоит ли снова и снова себя пересиливать, волочиться по дороге в театр и обратно, с заметно угасающей надеждой. Мне хочется верить, что театр способен подарить сиюминутность живого общения, дать мне возможность сопереживать, восхищаться, плакать вместе с ним.

И раз за разом я прихожу и вижу перед собой громоздкий театральный механизм. И мне хочется стереть со сцены режиссёрские извороты, концептуальные решения, убрать расписные декорации, театральную бутафорию и увидеть, в конце то  концов, за всем этим живую материю, развёрнутые человеческие эмоции.  Я то, конечно, понимаю, что всё это должно помогать и актёру, и зрителю. Песочные часы, мечи, застывшие фигуры должны оживать в воображении, играть на сцене наравне с актёром, оставаясь при  этом дополнением, прямым или косвенным указанием. Но, сколько же нужно вложить человеческого в эти предметы, чтобы случилось не просто зрительное, но и чувственное восприятие. Но ведь не вложено, не подведено. И снова, сидишь в зале, и вместо легкости и тонкости театральной поэзии, ощущаешь грубость и деланность постановочной махины.

 
«Чайка», театр Бориса Эйфмана PDF Печать E-mail
Блоги - Блоги
Автор: Aldonsa   
11.10.2010 01:00

Театр Бориса Эйфмана. Вечер второй.

Все время не переставала восхищать форма танцовщиков: почти идеальные тела, которые идеально делают нечто, труднодоступное пониманию. Воистину, возможности человеческого тела, попавшего в мясорубку хореографии Эйфмана, безграничны.

И снова самоотдача танцовщиков, вне зависимости от принадлежности к цеху солистов или кордебалета.

Если сравнивать «Чайку» с «Анной Карениной», то выигрывает «Анна». Выигрывает в цельности, в умении захватить драмой, периживаниями героев. Лучше воспринемает зрительское ухо нарезку из хитов Чайковского (хотя то, что делает хореограф с музыкой, на мой взгляд, сильно эту самую м узыку вульгаризирует — для меня сильный минус всех работ Эйфмана).

Согласно принятой в спектаклях Эйфмана схеме, герои много любят друг друга, много страдают, причем делают это путем таких телесных хитросплетений, в которых отличить любовные хитросплетения от страдательных без знания сюжета почти невозможно. За два вечера я узнала огромное количество способов делать стойку на голове и, что важно, как из этой позы выходить.

Согласно той же схеме, на сцене постоянно гибнет духовность. В этом процессе непроясненной осталась роль хип-хопа в жизни Треплева. Почему-то мне казалось, что эту линию постановщик разовьет в русле «размененного таланта». Не развил. Хип-хоп остался дивертисментом. Какое танцевальное бунтарство отстаивал Треплев так и осталось непонятным. Еще были непонятные танцы, которые как бы намекали на Форсайта.

Зато духовность погибла в лице Нины Заречной. Гибла она, естественно, в стрип-баре (или подобном месте), исполняя сильно модифицированный танец a la Любовь Орлова «я из пушки в небо уйду...» + незабвенный Лебедь. И пушка была с подстветкой.

Очень странная была Аркадина. Актриса-драчунья. Натурализм и щедрость, с которыми она раздавала оплеухи сначала Тригорину, а потом Треплеву, был поразителен. Боевые сцены сильно выпадали из контекста действия.

Видимо, чтобы следовать букве автора (Чехова, в смысле), в комедийном ключе была решена сцена показаза Треплевым Аркадиной балета собственного сочинения. Сбрасывание со стула годится исключительно для ситкома и выглядит сделанным очень уж «в лоб». Это какую-такую скукотищу нужно было придумать, чтобы вогнать актрису-балерину (закаленную, надо полагать, в силу длительного опыта такими испытаниями) в столь завидный своей крепостью сон.

Снова героев преследовали разнообразные видения, подозрительно сходные в своей танцевальной лексике с теми, что в пятницу преследовали Анну. Наверное, подсознательные страхи также похожи друг на друга как счастливые семьи.

Понравилась идея с кубом-клеткой из которой сначала рвется Трепев, а потом сам туда и возвращается. Это интересная тема бронзовения любого новаторства в традицию, только вот выглядела эта мысль скорее проходящей, нежели значимой в общем контексте балета. Понравилось и то, как воплощен был знаменитый чеховский текст про вечную материю и общую мировую душу. И звуковой эффект очень хорошо вписывался, чего не скажешь об остальных случаях применения потусторонних воплей. Впрочем, на мой взгляд, Рахманинов-Скрябин вообще плохо соотносятся с чеховской темой. Оправданием может служить только определенная дистанцированность от первоисточника, заявленная постановщиком.

По итогам двух вечеров могу с уверенностью сказать, что все-таки Борис Эйфман не мой постановщик. Заслуги вкупе с профессионализмом признать готова, но не полюбить. Главная черта постановок, в моем восприятии, — избыточность. Там нет куда развернуться. Чистое страдание/любовь/трагедия в конечном своем значении. Я очень люблю фразу Вайля, сказанную в сходном случае. В книге «Гений места», где он пишет про корриду. Коррида не апеллирует к напластаваниям культуры, она апеллирует к спинному мозгу. Сырые эмоции. А к сырым эмоциям я отношусь с недоверием.

Еще вчера было интересно наблюдать за залом. Удивило приличное количество свободных мест, включая даже недорогой балкон. Видимо, все пошли в филармонию слушать дедушку Пауля Бадура-Шкода. Любителя кроватей не было (если б и был — разочаровался бы: кровать-скамейка была одна и на ней в одиночестве ненадолго прикорнул Треплев). Но с соседом мне снова повезло — на этот раз попался любитель коньячку-в-антракте. Почему-то было много детей. Любознательных. Вопросы «а что делает тетя?» лились рекой. Спрашивается, а родили не в курсе про что Чайка?

На этот раз букеты достались всем участникам, в том числе вышедшему на поклоны Борису Яковлевичу Эйфману.

Наконец, желаю Белгазпромбанку процветания — уж очень мне симпатична эта их театральная инициатива.

 
«Анна Каренина», театр Бориса Эйфмана PDF Печать E-mail
Блоги - Блоги
Автор: Aldonsa   
09.10.2010 01:00

C творчеством Бориса Эйфмана до вчерашнего дня была знакома исключительно по записям. Вчера познакомилась вживую. Завтра опять пойду :)
Вчера была «Анна Каренина». Среди несомненных достоинств спектакля — редкостная самоотдача артистов. Грамотная драматургия. Эмоции через край и танцы на разрыв аорты. В общем, к концу действа казалось, что следующий спектакль придется отменить: труппа просто не доживет.

 

Из того, что смутило. Для начала соотношение музыка/хореография. Любой дуэт можно было танцевать под любую музыку. Главное, что бы она (музыка) было достаточно драматична, а такого добра среди наследия добрейшего Петра Ильича хватает. Если музыку Вронского-Анны отдать Анне-Каренину, то смысл происходящего не изменится. Мне кажется, что музыка с хореографией должны быть в более тесных отношениях.
Очень страшно было за артистов во время поддержек: полная неизвестность пугает — выйдет балерина из «штопора» или своеобразной эйфмановской рыбки или сломается в прямом смысле этого слова прямо на глазах изумленного зрителя, оторвут Анне партнеры руку в сцене адских(?) мук из второго акта или нет? Не для слабонервных, прямо скажем.
«Анна» полна была слегка комичных (или настроение было такое?) аллюзий на смежные искусства и дружественные балеты: это встреча героев на балу, решенная в стиле большинства известных мне встреч Ромео и Джельетт, независимо от жанра; сцена Анны и Вронского на кушетке сильно походила на то, что происходит в «Корсаре», с той лишь разницей, что у наших героев все получилось: ни тебе ни предательства, ни отравленных букетов, итальянский эпизод перекликался (опять же!) с «Ромео и Джульеттой», только в момент танца рыцарей. Роль чемодана выглядела почти по классику — если на сцене чемодан, то на нем должна случиться любовь. Случилась. Кутящие русские офицеры напоминали всех кутящих русских офицеров из всех эпизодов русской литературы (театра, кино...) одновременно. И офицерский лакей был пьян. Разве что рюмок не били: значительный просчет постановщика.
Не очень органичным показалось решение сцены, когда Анна с Вронским мучаются страстями на отдельных кроватях, а потом воссоединяются стараниями Анны, в одной ночной рубашке преодолевающей огромные расстояния большого города, чтобы предаться страсти. К мужу Анна возвращается уже завернутая в шаль: вот оно, настоящее чувство :)
Неожиданный был поезд. И бездыханное тело Анны на дрезине. Что-то в стиле творчества Леди Гага.
Напишу еще про подаренные букеты, пожалуй. Очень странный подход. По букету получили Анна, Каренин и два артиста кордебалета. Меня терзают смутные сомненья, что поводом, кроме отличного выступления, послужило местное происхождение артистов. Нехорошо, Вронский был не хуже остальных.
Еще запомнился мне сосед слева. Он, когда кровать видел, приходил в страшно воодушевленное состояние. А кровать, в разных видах, надо сказать, со сцены почти не сходит. Так что у нас на балконе наблюдался чрезвычайный душевный подъем. Это я к тому говорю, что публика была очень разная: от министров до любителей кроватей.

 
«Дядя Ваня», театр Вахтангова PDF Печать E-mail
Блоги - Блоги
Автор: Петухова   
08.10.2010 01:00
Спектакль не мог не понравиться. Сидя на ступеньках спектакль смотрится с особой почтительностью. : ) Хорошо Ростиславу Янковскому в шестом ряду. Хорошо мне в проходе у его ног :)) Мы смотрим Чехова! Трудно писать отзыв о вещах, где все сделали за тебя — создали жизнь на сцене и привезли ее показать. Хочу только написать о режиссуре — точной, умной, тонкой. Каждая реплика слышна, каждый жест виден, каждая мизансцена естественна и подчинена твердому замыслу. Часики. Деталька к детальке. Ровный ход. тик-так. тик-так. А потом такое раскатистое «Бам!» и нервы трепещут и слезы катятся. Очень поразили монологи и общение через зал. Матерый театр. Все нервные окончание в восторге. Чехов. Если в первом действии вы видите луну, значит в последнем кто-то на нее завоет.
 
Режиссура Виталия Барковского в театральном пространстве Беларуси PDF Печать E-mail
Блоги - Блоги
Автор: Виктория Белякова   
01.10.2010 01:00
Режиссура Виталия Барковского — особое, самостоятельное явление в театральном пространстве Беларуси. Его творчество лежит в русле эстетики постмодернизма, а поиски новых средств театральной выразительности позволяют назвать его режиссёром-экспериментатором.

В Национальный академический драматический театр им. Якуба Коласа в городе Витебске Виталий Барковский пришёл, имея за плечами огромный опыт экспериментальной работы в студийных театрах. Во второй половине 1980-х начале 1990-х годов это было совместное с Николаем Труханом руководство знаковым для Беларуси театром-студией «ДЗЕ-Я?», существовавшим наряду с десятком подобных экспериментальных студий. Затем собственная театральная мастерская «Акт», где В. Барковский выкристаллизовывал свою режиссёрскую манеру: отрицание сюжета, замедленность действия, мотивы сна и подсознания, эксперименты с ритмом и манерой речи, шокирующие костюмы, а точнее почти полное их отсутствие. Сетки, одетые на голое тело, стали своеобразной униформой актёров студии.

С таким творческим багажом в конце 1990-х годов пришёл Виталий Барковский в академический театр. Его новые постановки в Витебске не были столь жёсткими, как работы предыдущего, сугубо экспериментального периода. Неклассическими — да, странными — да, пронизанными тоской и иронией, овеянными художественно-поэтической атмосферой Витебска начала 1920-х годов — да. И город принял режиссёра, постепенно привыкая к совершенно новой для себя театральной форме: спектаклям, лишённым ярко выраженной сюжетной линии и героев-характеров-амплуа, художественная структура которых выстраивалась по принципу синтетического театра, с ярко выраженной пластической доминантой, где расположение фигур-персонажей, направление линий и диагоналей создавали определённый энергетический и смысловой посыл.

При новом главном режиссёре репертуар театра оставался достаточно разнообразным: от национального раритета начала 1940-х годов «Нестерка» до переломного для всего творческого коллектива спектакля «Шагал...Шагал», с принципиально новым для этого театра способом существования актёров на сцене. В нем В. Барковскому удалось добиться не только своеобразного погружения актёров в энергетическое поле спектакля, но и эффекта донасыщения и развития этого поля своим собственным, личностно-актёрским энергетическом зарядом. Белорусский театровед Т. Котович справедливо определяет эту работу и в целом режиссуру В. Барковского как «театр подсознания и театр ритуального действия». В 1999 году спектакль был удостоен Гран-при Эдинбургского фестиваля, впоследствии принимал участие и получил множество всевозможных наград театральных фестивалей в Беларуси, Польше, Украине и других европейских странах. Среди многочисленных постановок В. Барковского также можно отметить спектакль «Земля», созданный по мотивам произведений классика белорусской литературы Я. Коласа, где подтверждается манера режиссёра: использование пластики, как основной формы выразительности, уход от характерности к архетипичности, создание на сцене ритуальности, космичности действия. Интересна, насыщенная символами, постановка «Прикоснуться устами до небёс», по пьесе Т. Уильямса, которую Виталий Барковский вместе с актёрами театра репетировали по ночам на лестнице в главном фойе театра. Здесь и зародился главный символ спектакля: те самые ступеньки, по которым приходили и уходили, на которые взбирались и с которых падали герои постановки.

Режисёр Виталий Барковский — мастер создавать тонкие художественные произведения, опираясь при этом на лихо закрученные детективные истории, с любовными треугольниками и четырёхугольниками. В своём спектакле «Дневник поэта», поставленном в Республиканском театре белорусской драматургии, он не миновал ни того, ни другого, но... Как всегда Виталий Барковский сделал сюжетную канву спектакля фоном, на котором разворачиваются человеческие отношения и разоблачаются общественные нравы.

По форме постановка представляет собой две самостоятельные законченные части, обьединенные между собой личностью классика белорусской литературы поэта начала ХХ века Максима Богдановича. Первая часть — лирическая разворачивается в Старом Крыму летом 1915 года и расказывает о трепетной любви М. Богдановича к замужней женщине Клаве. Счастливом, потому что взаимном, и несчастном, потому что обреченном на расставание, первом сильном чувстве поэта. Вторая же часть решена в гротескно-комическом стиле. Действие происходит в наше время в редакции литературного журнала, которому на первые страницы номера не хватает какого-нибудь острого, пикантного материала. И вот тут появляется якобы интимный дневник М. Богдановича, где нравственно поэт предстает, мягко говоря, не с самой лучшей стороны.

Дневник Максима Богдановича — творческий вымысел драматурга Сергея Ковалёва, по пьесе которого и был поставлен спектакль. При этом, тема дневника хотя и лишена определённых реальных оснований, тем не менее давно стала источником всевозможных спекуляций и призрачных слухов. И В. Барковский в своей интерпретации этой части драматического действа балансирует на опасной грани. В спектакле тема эта раскрывается совсем не так прозаично, как могло бы быть, отдай режиссёр больше внимания сюжетным переплетениям, а не чувствам героев. Работники редакции показаны шаржированно, но типы узнаваемы: герой-любовник, офисная мышь, подслушивающая всех и всё, современная бизнес-вумен — все будто бы рассматриваются под прицелом жёского ироничого режиссёрского взгляда.

Среди этой карикатурности Петро, редактор журнала, вдруг начинает ощущать дуновение ветра, шум волн, блики солнца на своих пальцах и, как бы сам внутренне перевоплащаясь в поэта, убеждается — это не просто физиология, а настоящее чувство. И после финальной сцены, где главный герой Максим Багданович закрывает две половины ширмы, будто бы смывая остальных, что-то говорящих, но не слышимых, героев, остается туманное ощущение сна. Именно такой финал дает основание спектаклю пользоваться именем белорусского поэта, представляя постановку как творческую игру фантазии.

В «Дневнике поэта» ярко выраженны особенности, присущие режиссуре Виталия Барковского, частично использованы приёмы, найденые и испробаванные им в предыдущих постановках. Но художественная структура этого спектакля безусловно отмечена очередными поисками постановщика и имеет свою отличительную атмосферу поэтичности и природной гармонии в первой части и диссонируюшей изломанности, порою ненатуральнасти в другой. Большое колличество пауз и зон молчания заполняется немыми диалогами героев, чувствами, выраженными в хореографии. Пластика является одним из основных средств выразительности и выявления объемности отношений персонажей в спектакле. А манера неторопливости, растянутости речи создаёт ощущение погружения в другое измерение человеческого существования. Ассоциативность фоносферы, музыка и свет, рассыпаемый цветовыми бликами по белоснежным нитям резиновых шнуров, натянутых по вертикали и горизонтали сцены, придают постановке очарование поэтичности. В мизансценах же преобладают диоганальные и ломанные линии. Режиссёр, сохраняя законы симетрии, выстраивает героев то цепочкой, то кругом, прибегает к приёму вневербального выявления отношений между персонажами, тем самым направляя зрителя к восприятию их на уровне ассоциативной образности.

Концептуальность режиссуры В. Барковского не превращает актёра в спектакле в марионетку. Именно перед актерами режиссёр четко ставит задачу внутреннего наполнения заданной формы. Исполнитель главной роли в 1-ом составе Александр Марченко местами неуклюжий, с больным и грустным взглядом, его поэт сосредоточенно смотрит куда-то за пределы окружающего мира. Ломанность движений, неуверенность порывов показывает молодого человека, мир которого — грёзы и поэзия, непреспособленным к реальной жизни. Актёр точно обрисовал, тот образ поэта, который логично вытекает из драматургии и режиссёрской задачи, и во второй части именно Пётро, герой А. Марченко, был способен на подобный поступок. Одинокий, в желании отстоять честь поэта М. Богдановича, он решается на отмену публикации интимного дневника поэта, без разрешения на это главного редактора.

А вот Денис Паршин, исполнитель второго состава, был на более высокой эмоциональной ноте, играл страстно, горячо, взбудораженно. При этом ему нехватило целостного понимания роли, более детальной характеристики своего образа. От чего так и осталось непонятным: каким же был тот самый Максим Богданович?

И всё таки ощущалась некоторая растерянность и неподготовленность актёров перед предложенным способом сценического существования — это была первая работа трупы театра с Виталием Барковским. Для сравнения, вспомним труппу театра им. Якуба Коласа, где часть коллектива, постоянно работавшая с В. Барковским, понимающая и принимающая его искания, абсолютно органично существовала и воспринималась в самых, казалось бы, нелепых и провокационных сценах, предложенных режиссёром.

К сожалению, сегодня Виталий Барковкий работает вне Беларуси. Театр им. Якуба Коласа потерял талантливого, активного и неравнодушного руководителя, а театральное искусство республики самодостаточного и ищущего режиссёра. Словом, всё как в известной народной пословице: «Что имеем — не храним, потерявши — плачем».

 
... о зрителе сапиенс... PDF Печать E-mail
Блоги - Блоги
Автор: Петухова   
25.09.2010 01:00

На сайте «Театральная Беларусь» — 588 пользователей
та же группа Вконтакте — 670 пользователей (участников)

Мне крайне неприятны зрители, которые бояться принять на себя ту простейшую ответственность, которую получают вместе с билетом — посмотреть спектакль до конца. Они приходят в зал и меняются местами с теми, кто сидит с краю... или до начала спектакля топчутся и садятся на крайнее место сзади. Они не могут себе позволить середину ряда «Вдруг будет неинтересно, — шепчет их совесть. — Тогда уйдем тихонько.» И уйдет же! И уйдет с мнением, что было неинтересно...

То же и в Интернете. «Осень вернулась в город, люди вернулись в блоги...» Огромное количество просмотров тех или иных новостей, событий... и... тишина. Почти не встретишь вопроса, обсуждения, мнения-сопротивления. Зрители вообще похожи на хороший собак : пришли, молча посмотрели, ВСЕ поняли и ... пошли домой кушать колбаску. : ) Мы ходим на одни и те же спектакли, сидим в зале рядом, номерки из гардеробов ныряют из кармана к карман. Вот и весь контакт «пользователей» театра. А столько событий рядом! Минск такой театральный!

Я недавно на «Трех сестрах» что-то разгадала о Чехове. Так обрадовалась! Но почти некому рассказать, я не актер, не режиссер, не критик. Я — зритель, мое мнение вторично.

Нужно бороться за звание «зритель сапиенс» — зрителя разумного!:))

 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая > Последняя >>

Страница 9 из 17