Ракеты летают далеко или история о том как Буратины не понадобились Печать
Блоги - Блоги
Автор: Надежда Яковлева   
11.06.2010 01:00
«Вы обратили внимание на эмблему фестиваля? Этот летящий Буратино похож на ракету: развивающийся колпак как пламенный хвост, а черные башмачки — угольки. Так что же это получается? Оборвали свои нитки и улетели Буратины!!? Что вы будете делать без них?!!» (Неточная цитата из фестивальной дискуссии «Театральная инквизиция»).

В каждой шутке есть доля шутки... Слова цитаты, с которой начинаю свой обзор VI Белорусского международного фестиваля, прозвучали в первый день форума и с легкой руки комических критиков Орландо Брикк и Виты Ржаной (Александр Казелло и Ольга Скворцова) определили проблемное поле представленных далее спектаклей.
Во-первых, самое очевидное — в постановках на самом деле мы не увидели ни одной марионетки, из чего ассоциативно возникает вопрос популярности кукольных систем. Подавляющее большинство работающих кукол были вариациями планшетных, в единичных случаях появлялись перчаточные и на потыке («Poison», «Кветачка-вясёлка»). Планшетка уверенно заняла лидирующую позицию возможно потому, что лучше (легче) вписывается в спектакли с драматическим планом, свободней взаимодействует с декорациями и другими сценическими элементами и как будто снимает с актеров жесткие обязательства точного кукловождения.

Авторская вольность в назначении роли и места куклы в постановке приводит нас к следующему пункту проблем — жанровой определенности. На круглом столе официального дискуссионного клуба фестиваля поднимался вопрос об адекватном названии театров, которые по советской традиции продолжают именоваться театрами кукол, но многие из них по сути таковыми уже давно не являются. В пример названий более соответствующих содержанию, приводились западные соседи: польские театры «Гротеск» (Краков), «Маска» (Жешув), Театр куклы и актера в Ломже, от себя добавлю — Театр Фигур Ирис Майнхард (Германия), который приезжал к нам на прошлый фестиваль. Вряд ли белорусские театры в скором времени поменяют шильды над входом, а вопрос жанровой определенности букета непохожих друг на друга эстетик открыт не только у нас в стране, но и по всему миру, так что пока продолжим оперировать привычным термином «театр кукол».

Вплотную бок о бок с уточнением рамок жанра стоит вопрос особенности языка современного театра кукол. То, что обычным зрителем воспринимается хотя бы на уровне «я ничего не понял, но было красиво» (а это уже свидетельствует об эффекте гармонии от данного спектакля), у отечественных критиков с заточенным взглядом преимущественно на драматический театр, вызывает множество вопросов. Для них актер живым планом рядом с куклой — как красная тряпка для быка. Все внимание на него и судят несчастного по всем законам драмы, забывая о том, что он находится в другой системе, а точнее — не видят этой системы. За примером далеко ходить не надо — отзыв «Неодушевленное таким и осталось» об «Антигоне» (режиссер Оксана Дмитриева, художник Наталья Денисова) театра из Полтавы в блогах Театральной Беларуси. Автор задается вопросом: «Зачем тут куклы»? И считает, что если их убрать и подтянуть игру отдельных актеров — получился бы неплохой драматический спектакль. Нельзя не согласиться с тем, что постановку потенциально можно переплавить в драматическую. Но! — тогда это будет совершенно другой спектакль, с другой формой и содержанием.

В полтавском спектакле на первом месте стоит драматургия визуальных средств выразительности, конфликт заключен в противостоянии геометрии и природной пластики живого тела. Эта формальная основа напрямую взаимосвязана с содержанием пьесы. Спиритуализм Софокла О. Дмитриева передает способом, который в театре кукол известен уже не первое десятилетие: актеры представляют пантеон богов, в руках которых куклы — их творения, подвластные ожившие проектные чертежи. В фигуре Креонта, Сергея Цибы, явственно читается образ Зевса. Актер выходит на сцену, раскручивая на цепях 2 факела и ими поджигает обтянутый калькой проволочный каркас храма. Судьба подчиняется Зевсу, будущее в его руках. Если смотреть на актеров через призму маленьких условных кукол, можно прочувствовать образ, который они организуют — иерархию высших сил Вселенной, по сравнению с которыми человек — существо чрезвычайно слабое, у него нет другого выхода, как только следовать надмирной воле. Но боги Древней Греции не были святыми, грешили и ошибались как люди. Софокол относится к ним с трепетным уважением, но немало их очеловечивает. Актеры, предстающие на сцене богами, для нас зрителей все-таки остаются такими же людьми как мы. От чего идея дополняется антиподным современным звучанием — происходит обожествление человека. Так «кто теперь ответит всем за то, что мы и демоны и дети?» (слова из песни Ольги Залесской).

Аскетическую условность кукол продолжает сценография. Переходным звеном между жесткой геометрией и пластикой «живого плана» становятся нежные силуэты теневых картин загробного мира. Чтобы закольцевать стилистику, актеры движутся по выверенным точкам. Чем меньше сила личности героя, тем больше его движения математически ритмичны. «А как смешны переживания бедного Гемона, потому что актёр с куклой в руке, как с факелом бегал и бегал по всему сценическому пространству» (из того же поста). Его переживания величественны, потому что он за одну минуту действия успел обежать 4 стороны света (4 угла квадрата сцены), а свою возлюбленную нашел только в центре — на пороге иного мира. «Как же не отметить монолог Антигоны. Здесь исполнительница сидит на пяточках лицом к зрителям, перед ней стоит кукла, тоже направленная на нас. Актриса действует, а кукла стоит себе постаивает, безучастная, одинокая» (там же). В статуарных кукольных фигурах есть размышление на тему выразительных средств античного театра, утрированных костюмах, характере поведения актеров на сцене.

Театр кукол много почерпнул у языка изобразительного искусства, поэтому иногда хочется в отчаянии воскликнуть: «Господа и дамы критики, ходите не только в театр, но и на художественные выставки! Изучая историю театра, не забывайте заглядывать в историю искусств! С умением воспринимать образность живописи, скульптуры, архитектуры и т.д. для вас откроется дверь в сферу замыслов режиссеров и художников театра кукол». Какие бы формы не принимал театр кукол — он был, есть и будет театром материала.

 

Фото из спектакля «Антигона» — Надежда Яковлева