«Самотны Захад», 23.02.2011 Печать
Блоги - Блоги
Автор: Aldonsa   
24.02.2011 19:58

Самое главное впечатление вечера — невероятная эмоциональная тупость публики. Я конечно, понимаю, что люди в кино пришли и всякое такое. Но мне, например, стало обидно: и за пьесу, и за постановку, и за театр, что у него такой зритель. И за себя обидно.

И театра очень сильно не хватает. Все-таки театральный зал дисциплинирует.

И мата не хватало в тексте пьесы. Все эти «блин» и «едрена» так и зияли пустотами. Пропала органика. Представленные персонажи явно используют выражения покрепче. Это те самые зеленые заплаты во фрачные штаны.

Снова хорошая ирландская пьеса победила купаловский театр. Снова постановка оказалась неровной, снова потенциал пьесы намного превышает то, что поставлено. Показалось, что комедийность первой части давлеет над попыткой уйти в серьез во второй. Комедийность оказалась не самого лучшего качества, с душком-с, так сказать. Та самая, знакомая и хорошо вписанная в систему ожиданий вчерашней (или — в принципе) публики. Когда выключено воображение и черная комедия воспринимается только как черная комедия: с горами трупов и оторванными конечностями, когда ни конечности, ни трупы не вызывают рвотным позывов. А должны бы. У нормального человека. Если на минутку остановиться и представить, что может почувствовать человек (не фантом из «Очень страшного кино») при ожоге с участием полимерных материалов, смех — это последнее, что может прийти в голову. Запах паленой пластмассы и кожи. И то, что останется от рук. Или представить живую собаку, у которой отрезали уши. И уши эти долго пролежали в холодильнике.

Или представить самих персонажей: самогонный перегар и чипсы. Черная, черная, очень черная комедия.

И с какой охотой главные герои включаюся в игру в прощалки. Ведь всего лишь игра. Взята форма: сложенные руки и опущенный взор, нужный набор слов. Не свои слова, а именно привнесеннный набор, вроде «Покайся сам». Кажется, совершил ритуальные действия — и готово. Как игра в исповедь. Как легко с камушками, слюной, комиксами про спайдермена. Потому, что этот корпус воспоминаний по-настоящему никого не задевает. Равно как и отцеубийство. А вот безухий пес — да. Вот почему Валмен не верит Коулмену? Не потому, что уверывал в добрый нрав братца. Потому, что настоящий враг — вне. Настоящий враг может быть только вне: отец, родственники-недоумки. Ведь только издевательство над  любимой собакой представляется преступлением. Остальные — Чужие, Нечеловеки и способны на зверство.

Еще одна деталь, характерная для подобного мышления. Статуэтки как форма религиозности. Они святые, про них плохо нельзя говорить («Опять эти гребаные...

Хватит ругаться. Святые, все-таки. Не по-божески это»). Отсюда — за попыткой начать жить по-новому не рефлексия и раскаяние, а что-то вроде боязни проклятия. Ведь они в каком-то смысле ответственны за душу Велша. Примерно то же происходило с Иудушкой Головлевым. Он не боялся греха убийства — он боялся материнского проклятия.

Мотив, который мне привиделся у отца Велша — искупления. Он подспудно пытается повторить Христа: отдает свою жизнь за чужие грехи. Только вывихнутым способом. В каком-то смысле это ему удается. Он задевает определенную область но не веры, а верований. Чужая душа — обуза. Но никуда не денешься — так принято. Культура стыда, в общем.

Еще холодильник-универсум. Этакая историческая кладовая семейства. Лишенные, по сути, памяти, они концентрируют ее вещественно: самогон, собачьи уши, нож, любимый журнал, документы по страховке. 

Так я увидела пьесу, сыгранную или больше прочитанную мне хорошими актерами. Но это не был спектакль. Увы.

Слабым местом показалась линия Герлин (Ольга Скворцова?). Прибавить еще ее маловыразительную  актерскую игру этим вечером. Так же не впечатлил момент чтения письма. Как-то не интересно поставлено. Ну и дисбаланс, о котором упоминала вначале. Вялым показался последний диалог Герлин и Велша. Никакого движения. И концовка. Кто на чей стороне? Точки нет. И многоточия тоже нет.

Зато впечатлили игрой остальные персонажи (Сергей Журавель и Артем Бородич).  И работа Павла Харланчука хороша. Сразу видно режиссер играет — знает чего хочет.  Подозреваю, что знает он один.  С другими исполнителями будет вяло. Как Герлин.

А в общем — пьеса снова съела театр.