«Щелкунчик», Киев-модерн балет

Написал: Aldonsa

Мне всегда нравился Поклитару, вопреки всему. Труднообъяснимый феномен моего восприятия. Да простят присутствующие мне эту слабость :)

Поклитару как он есть — это то, что я могу сказать о вчерашнем «Щелкунчике». Знакомый в каждой своей мысли, в вязи движений, в неподражаемом юморе. И иронии в которой постановщику не откажешь — ирония эта спасительна: она помогает справиться с крупной формой, пусть и не укротив ее, задержаться у той грани, что отделяет качественый юмор от некачественного, сделать в чем-то проходные места значимыми, а растиражированным моментам приобрести обаяние новизны.


Приятно уже то, что в показанном Щелкунчике не было приторно-сладенькой рождественской сказки: ну не вяжется у меня музыка Чайковского с щенячьими радостями Рождества вместе с Новым годом.

Мир героев Поклитару — мир жестокий. Жестоки прохожие, жестоки куклы, жестоки крысы — этакий собирательный тип злодея-обаяшки. Главари крысаков так же обаятельны, как и их подопечные, к тому же не чужды адюльтера: не дают прохода Мари и ее избраннику, приставая с разными двусмысленностями. Куклы по воле Дроссельмейера играют в далеко не детские игры, и сам их владелец отнюдь не гуманист-человеко/куклолюб. В помине нет хорошей, но бедной (или не бедной, но все равно благородной) и доброй девочки Мари. Бродяжкой она готова окрыситься за отказ в милостыне — в новой своей ипостаси ловко отручивает крысьи головы и тягает грызунов за хвосты. Не млеет от любовных нежностей, а сразу берет быка за рога. Не может симпатизировать неполноценному щелкунчику-кукле, но с легкостью готова выйти замуж за хорошую партию (вроде по-отцовски заботливого, не без привкуса запретных отношений, Дроссельмейера).

Сам Дроссельмейер не против насчет клубнички, подопечным спуску не дает, внешность имеет угражающую и внутри далеко не добр: одно только сладенькое злорадство, с которым он напускает крыс на прибывающую в гипнотическом оцепенении Мари чего стоит. В какой-то момент даже мелькнула мысль, что история происходит в не девичьем воображении, а в воображении Дроссельмейера — все-таки его супер-эго (а значит — воображаемый он) женит на себе Мари под звуки знаменитого адажио с его очень чайковским трагизмом.

Большая часть дивертисментного действа — карикатура. Во внешнем своем измерении это карикатура на классический танец с его штампами и полным неправдоподобием (при всем моем уважении к классике). Во внутреннем — на красоту, т.е. на красоту в сегодняшнем затертом и замыленном ее понимании, на глянец, если хотите. Отсюда же и крысы в пачках. Как в сходном случае сказал Умберто Эко, человек сегодня может писаться с заглавной буквы только в ироническом смысле.

Конечно, были моменты, когда хотелось бОльшего вкуса, разнообразия приемов. И вижу, что надо бы тоньше, но поклитаровская ирония-самоирония спасает — верю я ему, почему-то и всё тут. Например, сама идея сделать народные танцы в ключе сегодняшнего видения этих народов, поиграть с современными стереотипами уже встречалась, хоть бы у Бежара. Самая явная параллель: Русский танец — русский балет. Если у Бежара это бравура Дианы и Актеона, то Поклитару предлагает сценку с надоевшей до смерти крысе-зигфриду крысы- одетты. Вообще, Поклитару любит поиграть с гендером: мужчины и женщины меняютя местами, первые феменизируются, вторые омускулиниваются. Смутила только вот какая деталь: испанский танец обыгран как знаменитое противостояние кармен-хозе-тореро. Точно также испанский решен в пузаковской «Золушке», которая идет на нашей сцене. Щелкунчик был поставлен раньше (2007). Интересно, была ли еще где-то такая идея (кроме капусников, разумеется), в воздухе ли она витала или произошло творческое обогащение?

Про артистизм и мастерство труппы говорить не буду. Виртуозы — и всё тут. Браво!

Выше всяких похвал работа художников: необыкновенное что-то создали Анна Ипатьева и Андрей Злобин. Браво!

Ай да Раду Витальевич, ай-да молодец!

Просмотров: 12244
Архив комментариев

busy