«Тристан и Изольда», 27.11.2010

Написал: Aldonsa

Мои самые страшные опасения не оправдались — даже в самых страшных своих опасениях я не могла представить всего того, что вчера увидела. Фантазия моя посрамлена. Удивительный балет «Тристан и Изольда», волшебный, я бы даже сказала. Там было все: Григорович, Елизарьев, Лавровский, снова Григорович, Захаров, опять Елизарьев, снова Елизарьев и еще Елизарьев. И даже ранний Кустурица. Какими-такими талантами нужно обладать, чтобы выпустить спектакль в котором нет ни одной самостоятельной мысли? Ни одной! Чудесное произведение, просто чудесное.

Началось все с потрясающе найденного обобщения, призванного показать нам ту пропасть, которая разделяет любящие сердца. Ничего оригинальнее как заставить сердца корячиться по разные стороны сцены, в свете прожекторов и атмосфере жестокого хореографического голода и придумать нельзя. Потом сердца воссоединились и почему-то станцевали фрагмент адажио Нелли и Тиля. Хорошо знакомое адажио было расцвечено новыми красками: добрую часть сценического времени мы изучали конструктивные особенности костюма Изольды, особенно в части нижнего белья. Очень познавательно. Для тех, кто не представляет что в принципе может балерина, постановщик любезно продемонстрировал всевозможные виды шпагатов: на земле и в воздухе, с партнером и без. Маленький ненавящевый ликбез.

Потом появились тевтонцы. В точности такие, каких каждый может видеть в известной телевизионной рекламе. Следуя логике развития событий, Тристан, по моим расчетам, должен был победительно воскликнуть: «Все будет охрустенно» и порвать тевтонцев. Но тевтонцы повели себя странно: вместо того, чтобы провалиться под лед, они подняли Тристана на мечи. В точности как Спартака. И тут я поняла, что зло бессмертно и принимает различные личины. Может и в разлагающихся римских легионеров превратиться, если захочет. И поразилась глубине метафоры. И еще более поразилась, когда из программки узнала, что это владетельные бароны таким нехитрым способом спасают честь короля Марка.

Потом высоконравственные бароны стали отнимать Изольду у Тристана. Вру: сначала они ее отняли, а потом закололи Тристана. Только не помню, что делал в это время Тристан. Хотя это к делу не относится. Дальше тевтонцы, т.е. бароны разделились на две группы и поспорили: кто понесет Изольду домой. Пасовали, пасовали они друг другу королеву и оставили на полу. Дескать, Марк придет — сам заберет. Что с чужим добром спину гнуть? И правильно поступили. Сцена зашевелилась, а в глубине ее, на стуле-троне нарисовался Марк собственной персоной. Чтобы подчеркнуть королевское достоинство героя постановщик использовал такой блестящий ход: Марк не входит, он въезжает вместе со сценой и стулом. Чтобы лишний раз продемонстрировать присутствующим, что Марк мужик конкретный, Марку предписана та поза, в которой герой Евгения Леонова встречает сокамерников в «Джентельменах удачи»: «хулиганы зрения лишают». (Изольда все еще на сцене, только предусмотрительно откатилась ближе к оркестровой яме. И бояре (тевтонцы, бароны) вернулись к этому моменту). Сцена с Марком едет так медленно, что монарх не выдерживает и демократично прыгает через яму. Ничто человеческое им, монархам не чуждо. Это подтверждается и следующей сценой: Марк подходит к выкатившийся из оркестра Изольде и говорит что-то вроде: Изольд, а Изольд, поставь чайник. А она ему отвечает, что лень и вообще голова болит. А бояре здесь еще и, как пишет постановщик, Марк «обязан всегда помнить о своем долге, никому и ничему не позволяя унизить свою власть. Преданные бароны — опора и защита короля — строго следят за этим». В общем, напряженность растет. Чтобы быть побежденным в семейном бою, Марк решает померить корону. Но как сделать это по-королевски значительно? В голову приходит замечательная мысль: сделать также, как Филипп в Уленшпигеле. Значительный монарх, внушает уважение. Есть чему поучиться. Бояре-бароны выстраиваются в грозное каре.

Дальше все темнеет и наступает следующая картина. Там полотна, на которые спроецированы витражи. И Тристан там. И вбегает туда Изольда в золоченом плаще. И сразу ясно, что не только зло бессмертно и многолико, но и любовь обладает теми же качествами: Джульетта еще не родилась в воображении Шекспира, а уже воплощена в Изольде отечественного разлива. Разве это не трогательно? Разве не символично?

Как положено балетным любовникам, герои начинают танцевать адажио. Пусть оба и при смерти. Витражи сменяет водная стихия. Нельзя не отметить то внимание, с каким отнеслись постановщики к минскому зрителю. Отключенный на зиму фонтан у театра обрел вторую жизнь на его сцене. Самые преданные поклонники фонтана сразу узнали его неповторимое бурление в сценических волнах премьерного спектакля. Невероятно гармонично вписался фонтан в линии адажио. Снова пепел Клааса стучал в сердце Тристана: это вдохновило героев на еще один дуэт в стиле Уленшпигеля (мы же помним, что любовь бессмертна). Тут же, для закрепления полученных в первой картине знаний о балеринских шпагатах, Изольда подняла ногу и грациозно подержала ее у уха. После этого, артисты взялись за руки и эффектно исчезли в складках задника.

Марк снова опоздал. Вместе с баронами-боярами-тевтонцами. Тевтонцы сняли шлемы, а Марк расстроился.

Еще у спектакля была музыкальная и поэтическая составляющая. В программке написано, что Вагнер. Возможно, Вагнер и звучал. Я не заметила. Но невозможно было не заметить стихов. Особенно к душе пришлась мне фраза: «зритель сам все точки ставит — общей правды, к счастью, нет!».

Поздравляю всех участников с премьерой: не каждому профессиональному артисту посчастливилось принять участие в настоящем самодеятельном спектакле.

Налицо вчера был тонкий расчет постановщика: усыпить разбуженную Тристаном бдительность зрителя. В моем случае вполне удалось. Шопениана порадовала кордебалетом: слаженным легким и очень поэтичным. Немного смутило выступление Людмилы Кудрявцевой в Мазурке: она так приземлялась после жете, что казалось вот-вот будет травма. Екатерина Олейник показала почти то же, что я видела на премьере. Марине Парамоновой в Прелюде не хватило легато, а в общем очень достойно. Игорь Артамонов не порхал, мягко говоря. Тяжеловат был, да и больше внимания надо бы стопам уделять. В Вальсе так выпрыгивал, что Кудрявцева ловила, ловила его руку, да так и не выловила. Зато очень понравились вальсовые поддержки: и арабесковые, и покойничек.

Не отставала и Пахита. Очень хорошо. Понравились все вариации. Марина Парамонова выделялась легкостью и вкусом, Валерия Вопнярская непосредственностью и артистизмом, а Юлия Дятко просто выделялась.

Солировали Марина Вежновец и Олег Еромкин. У Марины как-то не задалось с самой вариации. Бывает. Но выглядела она царственно. Еромкин станцевал, что положено, но не запомнился.

Что удивительно, присутствующие осечки впечатления не испортили. К концу «Пахиты» про премьеру я успешно забыла и ушла из театра с впечатлением хорошо проведенного вечера, за что спасибо всем участникам.

У нас в театре теперь нововведение: те, кто не успел купить просто программку вынужден покупать ее вместе с журналом. Теперь я счастливая обладательница глянцевого журнала. Третий номер поражает менее, чем первый, но тоже есть над чем подумать. Особенно впечатлило закулисное фото одной из балерин: сидит человек и ждет выхода. Подпись: «накануне спектакля «кармен-сюита». Т. е. пришла барышня за день до спектакля, переоделась и ждет. Вот что бывает, когда у журнала 3 редактора и больше никого.

Просмотров: 13288
Архив комментариев

busy