ВАША НОВОСТЬ


Если Вы знаете театральную новость,
которой нет у нас, пожалуйста,
напишите нам

Кто на сайте

Сейчас 119 гостей онлайн

Блоги «Театральной Беларуси»

A short description about your blog

Прадстаўце сабе на імгненне, што аднойчы будзёным клапатлівым днём вы нечакана для сябе спыняецеся пасярод шумнай гарадской вуліцы. Павекі павольна апускаюцца, слых перастае даносіць навакольны гул, а ўнутраны зрок ужо малюе перед вамі прастору іншай планеты, дзе рэчы свабодны ад звыклых форм і колераў, дзе паветра — ваш настрой, а пачуцці матэрыялізаванымі асацыяцыямі напаўняюць мір вашага ўяўлення. Крок за крокам ён становіцца ўсё больш рэальным, пачынае напаўняцца пахамі і гукамі. Здалёк вы заўважаеце нейкую істоту, яна набліжаецца да вас. Жывёла падыходзіць зусім блізка, вы глядзіце ёй у вочы, дакранаецесь і ... заражаецесь інфекцыяй. Цела перастае слухацца і вы пераўвараецесь у гэтую істоту. Зараз вашае існаванне падпарадкоўваецца законам гэтага асяродзя, народжанага падсвядомасцю.

Менавіта, такую планету ўявіў сабой Першы Міжнародны «Той самы фестываль» эксперыментальных тэатраў. Сімвалічным было адкрыцце фэста: сцяна з карбонных каробак, якая цалкам замуравала галоўны ўваход Тэатра беларускай драматургіі, разбурылася пад напорам вядучых, якія запрасілі публіку ў фае тэатра, напоўненнага інсталяцыямі і прыемнымі сюрпрызамі, як то аўтамат, адказваючы на любое ваша пытанне, ці труба беспразрыстасці, ці то калектыў барабаншчікаў, ствараючых атмасферу ўсеагульнага шаманства і прабуджэння духа, ці проста мора цукерак, вяртаючых адчуванне дзяцінства і шаленай беспрычыннай радасці і адкрытасці міру. Нота была ўзята высока і многаабяцальна, адчуванне альтэрнатыўнасці, маладосці і свабоды ад шаблоннасці прыводзіла ў прыемнае ўзрушэнне. Інфекцыя распаўсюджвалась легка, прымалася як жаданы і чаканы зарад пазітыву, быццам бы і не было доўгай і беспрасветнай шэрай беларускай тэатральнай «восені-зімы».

 


Ганна Хітрык

Написал: Vika

Тая, хто верыць...
Я вчера смотрела пьесу
Про злодея и принцессу.
А принцесса и не знала,
Что беда грозила ей.
Я из зала закричала:
«Он недобрый! Он злодей!»
Я ее предупредила -
Вот она и победила!

Гэтыя радкі звычайна Ганна Хітрык чытае на канцэртах перад выкананнем песні «Тэатральная» музыкальнага гурта «ДзеціДзяцей», салісткай і «сонейкам» якога яна з’яўляецца. У шчырых, па-дзіцячаму наіўных словах мне бачыцца адно вельмі важнае паняцце, якое раскрывае адну з галоўных рыс асобы і творчасці Ганны Хітрык: нераўнадушша. Вера ў тое, што менавіта ты сваёй актыўнай чалавечай пазіцыяй, сваімі дзеяннямі і, нават, словамі, можаш, калі не змяніць мір, то прыўнесці ў яго праменьчыкі сваёй цеплыні, дабрыні і шчырасці. Вера у тое, што твае песні дапамогуць камусьці хоць на хвіліну забыць сваю адзіноту, а ролі наштурхнуць некага на разважанні аб сусвеце і сабе ў ім. Увогуле, нераўнадушша да чалавека, бо кожны мае патрэбу ў падтрымцы і адчуванні на сабе неабыякавых вачэй, жадаючых паразумення. Гэтая маладая жанчына здзіўляе шырынёй сваёй асобы і рознабаковасцю інтрарэсаў. У інтэрв’ю, якія Ганна Хітрык апошнім часам дае шмат, можна пачуць яе цікавыя меркаванні і думкі, наконт жыцця, чалавечых адносін, тэатра. Дарэчы, акторка скончыла Акадэмію мастацтваў па спецыяльнасці «Акцёрскае мастацтва тэатра лялек», але ўжо на трэцім курсе рэжысёр Аляксандр Гарцуеў запрасіў яе ў пастаноўку «Брат мой, Сіман» купалаўскага тэатра, у якім яна і засталася працаваць. У дзіцячай тэлевізійнай перадачы «Калыханка» яна працавала Лісічкай, Ганна Хітрык піша казкі, здымаецца ў фільмах, выкладае ў школе з тэатральным ухілам, самае ж шчырае і важнае аддае ў песнях гурта «ДзеціДзяцей».

Часта пры ўпамінанні імя Ганны Хітрык паўстае вобраз вясёлай балбатлівай дзяўчынкі, гэтакай «Пэппі Доўгапанчохі», якую яна, дарэчы, некалі іграла ў Сучасным мастацкім тэатры, але гэта толькі адзін бок шматграннага чалавека і таленавітай акторкі. Яна можа быць рамантычнай Ганнай у «Сымоне-музыку», палахлівай Надзеяй Яноўскай — «Дзікае паляванне караля Стаха», яркай, эксцэнтрычнай Марлен у «Вячэры з дурнем», далікатным і чуйным Лябёдушкіным — «Матылёк» і іншай, і іншай...








«Люди!..
Люди… забираются в скорые поезда.
Но они уже сами не понимают, что ищут,
и бросаются, то в одну сторону, то в другую»

(Студия современной хореографии Д. Юрченко)

Организационная команда фэста «Театральный куфар» создала новый театральный проект: Международная неделя пластических искусств «Куфар_Пластилин». Спектакли были показаны 11 и 13 февраля, кроме этого в БГУ проходила выставка интерактивная выставка современного искусства. Речь пойдёт о втором вечере.


Што ёсць тэатр лялек для дзяцей? Калі мы гаворым аб мастацтве, маем на ўвазе пазнанне свету. Праз прызму сцэны, слова, колера мы разглядаем прапанаваную нам мадэль чалавечых адносін, варыянты існавання ў складаных і заблытаных лабірынтах жыцця. Дарослы, самадастатковы чалавек здольны сам вырашаць — згаджацца ці не згаджацца з тым, што яму прадстаўляюць. Маленькае ж дзіця шчыра верыць ва ўсё, што адбываецца на сцэнічнай пляцоўцы, а значыць стваральнікі спектакля адказныя за тое, з якой верай вырасце гэты чалавек.

Разуменне гэтай важнай думкі ёсць у маладой навучэнкі Беларускай дзяржаўнай акадэміі мастацтваў, рэжысёра тэатра лялек Іры Багданавай:

  • — Праз тэатр дзеці могуць пазнаць тыя простыя ісціны, якія неабходны кожнаму чалавеку. І задача тэатра — рабіць гэта ненадакучліва і цікава. Ён павінен уражваць, хваляваць, зачароўваць, вабіць і захапляць. Разам з тым тэатр — гэта не толькі забава і месца для пустога баўлення часу. Тэатр — гэта месца, дзе трэба разважаць і перажываць. А дзеці, як ніхто іншы, здольныя перажываць чужыя беды і радасці як свае ўласныя, гатовыя паставіцца да таго, што адбываецца на сцэне «па-жывому», «па-сапраўднаму». У іх свядомасці фармуецца праекцыя на ўласнае жыццё, паводзіны. Няхай дзіця і не запомніць спектакля на ўсё жыццё, але ў эмацыйнай памяці застанецца тое, што яно перажыло ў момант прагляду, таксама як яно ўпершыню перажываў свае поспехі, страты і радасці.

У вучэбным спектаклі Іры Багданавай «Маленькая Ведзьма» пануе агульная атмасфера чалавечнасці і дабрыні. Створанная паводле казкі нямецкага пісьменніка О. Пройслера, пастаноўка распавядае нам гісторыю маленькай Ведзьмы, якая жадае стаць дарослай моцнай вядзьмаркай, але па неспрактыкаванасці і наіўнасці робіць для гэтага добрыя справы. Адвечнае супрацьстаянне дабра і зла праяўляецца тут ў адной асобе — маленькай дзяўчыне, якая, зразумеўшы, што здзяйсненне добрых ўчынкаў прыносіць шчасце, выбірае светлы шлях.


Такая родная и дорогая дорога вела сквозь голые, охваченные первым морозом деревья. Улица, наполненная светом рыжих фонарей, двигалась вместе с текущими по ней людьми. Когда-то, это пространство было волшебным полотном. На нём писались картины игравшего воображения: холодные улочки становились солнечными аллеями, деревья росли с неба, причудливо сплетаясь ветвями, мост превращался в ладью, уносящую в чарующий мир. Сегодня всё вокруг танцевало... Мелькающие каблучки, бегущие подошвы, казалось, двигались в такт еле уловимой мелодии. Музыка города уносила в хореографические лабиринты модерн-танца.

Открывался XXIII Международный фестиваль современной хореографии в Витебске балетом-фантасмагорией «Щелкунчик» театра «Киев модерн-балет» (хореография Раду Поклитару). Интригующая ситуация: классическое произведение, музыка П. И. Чайковского, а танцевальная техника модерн — сольётся ли оно в единое целое?

Постановка получилась очень авторская, имею в виду личность режиссёра. Казалось, все сказки объединились в одно произведение. Развитие происходит по линии «Щелкунчика», вступление и финал перекликаются с «Девочкой со спичками» Г.-Х. Андерсена, определённые моменты же вызывают ассоциации с «Золушкой» Шарля Перро. Но, при всём разноголосье, балет смотрелся целостно.

Рождество. Голодная маленькая девочка бредёт по праздничным улицам, устав, она засыпает на морозе. Начинается новая сцена, она попадает на праздник, может быть это её сон, а может приезд Золушки на бал. Развязка — свадьба Маши и Щелкунчика, Дроссельмейер смотрит на часы, напряжённый драматический момент... Сказка скоро оборвётся, чудеса закончатся и под окном найдут замерзшее тело хрупкой девочки.


Международный фестиваль современной хореографии в Витебске проводится с 1987 года. Рождение фестиваля совпадает по времени, когда в прошлое ушли идеологические барьеры и исчезло господство одного художественного метода. Через рухнувший «железный занавес» хлынул поток, принесший множество новых идей.

Одной из культовых привязанностей подрастающего поколения, с которым работали тогда будущие организаторы IFMC, стал «брейк-данс». Участниками первого фестиваля была неформальная молодёжь из всех концов Советского Союза. В 1987 году организаторы и чуть повзрослевшая публика, отдают явное предпочтение номинации под названием «art-dance», которая выгодно отличается наличием собственно хореографии, постановки, некоего авторского и режиссёрского мышления.1988, 1989 годы — прощание с андеграундом. На фестивале почти нет брейкеров. Сцена наполнена эстрадными экзотическими боа, декольте, белоснежным шёлком и чёрными смокингами. 1990, 1991 годы — Всесоюзный фестиваль популярного танца «Белая Собака». Название принесла тогдашняя мода на восточные календари.


...о вере

Написал: Vika

Теги: театр

Так странно всё складывается... Сложно выразить эту мысль - просто  не хочется грубости... В себе и вокруг себя, у друзей, однокурсников, знакомых театралов, я чувствую стойкое отвращение к театру. Мы все очень разные и у каждого свои театральные интересы, любимые  режиссёры, актёры, направления, но всё чаще мы стали сходиться в одной точке: на границе между верой и безразличием.

Вера начала иссякать, когда появились конкретные знания и более глубокое понимание. Но дело тут не в количестве знания, и даже не в его качестве. Найдя ключ, ты открываешь прекрасную позолоченную дверь и сталкиваешься с пустотой. Тебя обманули - разве не так? Зачем тратиться на заполнение пространства, если можно легко воспользоваться проверенными средствами и раскрасить оболочку.

Возьмем спектакль, набросаем туда немного лирики, немного грусти, чуточку легкоусвояемой философии, разбавим всё юмором. В особых случаях можно развлечь зрителя танцами и песнями, и совсем не важно, что мастерства в этом не будет, можно же всегда отмазаться, мол, не на балет пришли. Да, и обязательно надо употребить что-нибудь близкое зрителю, упомянуть, например, всем известное кафе, или станцию метро, а лучше прям сразу - какой-нибудь городской район, вдруг кто оттуда попадётся - приятно же человеку! Но вот же, что получается: в дураках то остаются равно все: зритель насильно, театр добровольно.


Режиссура Виталия Барковского — особое, самостоятельное явление в театральном пространстве Беларуси. Его творчество лежит в русле эстетики постмодернизма, а поиски новых средств театральной выразительности позволяют назвать его режиссёром-экспериментатором.

В Национальный академический драматический театр им. Якуба Коласа в городе Витебске Виталий Барковский пришёл, имея за плечами огромный опыт экспериментальной работы в студийных театрах. Во второй половине 1980-х начале 1990-х годов это было совместное с Николаем Труханом руководство знаковым для Беларуси театром-студией «ДЗЕ-Я?», существовавшим наряду с десятком подобных экспериментальных студий. Затем собственная театральная мастерская «Акт», где В. Барковский выкристаллизовывал свою режиссёрскую манеру: отрицание сюжета, замедленность действия, мотивы сна и подсознания, эксперименты с ритмом и манерой речи, шокирующие костюмы, а точнее почти полное их отсутствие. Сетки, одетые на голое тело, стали своеобразной униформой актёров студии.

С таким творческим багажом в конце 1990-х годов пришёл Виталий Барковский в академический театр. Его новые постановки в Витебске не были столь жёсткими, как работы предыдущего, сугубо экспериментального периода. Неклассическими — да, странными — да, пронизанными тоской и иронией, овеянными художественно-поэтической атмосферой Витебска начала 1920-х годов — да. И город принял режиссёра, постепенно привыкая к совершенно новой для себя театральной форме: спектаклям, лишённым ярко выраженной сюжетной линии и героев-характеров-амплуа, художественная структура которых выстраивалась по принципу синтетического театра, с ярко выраженной пластической доминантой, где расположение фигур-персонажей, направление линий и диагоналей создавали определённый энергетический и смысловой посыл.

При новом главном режиссёре репертуар театра оставался достаточно разнообразным: от национального раритета начала 1940-х годов «Нестерка» до переломного для всего творческого коллектива спектакля «Шагал...Шагал», с принципиально новым для этого театра способом существования актёров на сцене. В нем В. Барковскому удалось добиться не только своеобразного погружения актёров в энергетическое поле спектакля, но и эффекта донасыщения и развития этого поля своим собственным, личностно-актёрским энергетическом зарядом. Белорусский театровед Т. Котович справедливо определяет эту работу и в целом режиссуру В. Барковского как «театр подсознания и театр ритуального действия». В 1999 году спектакль был удостоен Гран-при Эдинбургского фестиваля, впоследствии принимал участие и получил множество всевозможных наград театральных фестивалей в Беларуси, Польше, Украине и других европейских странах. Среди многочисленных постановок В. Барковского также можно отметить спектакль «Земля», созданный по мотивам произведений классика белорусской литературы Я. Коласа, где подтверждается манера режиссёра: использование пластики, как основной формы выразительности, уход от характерности к архетипичности, создание на сцене ритуальности, космичности действия. Интересна, насыщенная символами, постановка «Прикоснуться устами до небёс», по пьесе Т. Уильямса, которую Виталий Барковский вместе с актёрами театра репетировали по ночам на лестнице в главном фойе театра. Здесь и зародился главный символ спектакля: те самые ступеньки, по которым приходили и уходили, на которые взбирались и с которых падали герои постановки.


Прекрасная Айседора!

Танец — это гармония тела и души. В нём соединяются два начала — материальное, выраженное в техники и пластики танцора, и духовное ощущение причастности к чему-то небесному, когда перестает чувствоваться пол и танцор находится в промежуточном состоянии между небом и землей, в состоянии парения птицы. Два истока человеческой жизни сливаются в причудливые хореографические связки и формы. И в любом танцевальном направлении, но в большей степени в современной хореографии, раскрывается божественная сущность человека, а танец превращается в ритуал, подобный на тот, который совершали наши далёкие предки, чтобы прикоснуться к Богу.


— Мамочка, а давай сходим в театр! Мне Юра говорил, что они сегодня с дядей Женей и тётей Юлей идут на кукольный фестиваль.

— ... Давай. Только говори — «фестиваль театра кукол». Актёры и режиссёры обычно обижаются на такое определение — думают, что это снижает степень их важности.

— Хорошо. И папу с собой возьмём!