ВАША НОВОСТЬ


Если Вы знаете театральную новость,
которой нет у нас, пожалуйста,
напишите нам

Кто на сайте

Сейчас 60 гостей онлайн

Блоги «Театральной Беларуси»

A SHORT DESCRIPTION ABOUT YOUR BLOG

Сказка — это волшебная, порой выдуманная история, которая рассказывает, а порой и учит ребенка, как правильно надо делать, чтобы быть счастливым, и хорошим. Во всех сказках присутствует добро и зло, которые представляют две группы персонажей, с четко выраженными характерами, и внешним видом, которых нельзя перепутать друг с другом. Вот такую белорусскую сказку в постановке молодого режиссера Александра Янушкевича и художника Валерия Рачковского, поставили в Белорусском государственном театре кукол. Авторы этой сказки-пьесы «Марынка-Крапіўніца» Артур Вольский и Петрусь Макаль, рассказали о судьбе девочки Маринки-Крапивницы, которая искала своих братьев, чтобы вернуть себе настоящие имя.


Счастье... А что оно значит для женщины? Возможно, быть актрисой или певицей, а может семья, или дети смогли бы сделать ее счастливой? В мире не найдется одинаковых определений женского счастья, ведь женщины переменчивы, они всегда ищут себя в жизни, иногда находят сразу, а иногда приходится долго пробираться к той жизни, которая смогла бы сделать их счастливыми. Вот и героини спектакля Ингрид (Татьяна Мархель) и Лиу (Людмила Сидоркевич), оказались в руках хитрой судьбы, которая перепутала все дороги. Спектакль Республиканского театра белорусской драматургии «Женщины Бергмана», по пьесе Н. Рудковского, поставленный В. Анисенко, рассказывает про жизнь двух совершенно разных, но одновременно близких женщин, которые мечтали быть счастливыми.
С первых минут спектакля режиссер (В. Анисенко), подчеркивает бремя судьбы тяжелыми камнями, которые лежали на переднем плане сцены. Они были обмотаны веревками, что напоминало самодельные якоря. Но только не тех кораблей, что на плаву, а тех, что давно затонули. Теми же веревками была обмотана кровать Ингрид, это создавало впечатление ловушки, из которой уже нет выхода.
Ингрид, знаменитая певица, которая потеряла голос, и теперь вынуждена лежать в больнице. Она не надела в спектакле речью — за весь спектакль она не проронила ни слова. Но глаза актрисы говорили, и говорили так, что хотелось плакать. Внутренняя боль, душевная рана отражались в них. Перед нами стояла несчастная женщина, она была одинока и наглухо закрыта в себе, как дверь в комнату, в которой ничего нет. Она и была той пустой, которая так и не успела наполниться жизнью.