ВАША НОВОСТЬ


Если Вы знаете театральную новость,
которой нет у нас, пожалуйста,
напишите нам

Кто на сайте

Сейчас 60 гостей онлайн

Блоги «Театральной Беларуси»

Блоги «Театральной Беларуси»
Tags >> Большой театр оперы и балета

Вчера театр видел БАЛЕРИНУ. В малейшем движении, в манере подавать руку или просто в том, как она стоит было столько изящества и вкуса. Главное, наверное, все-таки вкуса. И абсолютной власти над танцем, где она царила нераздельно. И мудрости, когда отбирается главное для образа, а то что оказывается за пределами — в этот вечер, на этом спектакле, не стоит ни зрительского, ни исполнительского внимания, потому, что рассказанная история просто не может быть рассказана по-другому. Когда в сцене сумасшествия ее буквально корежит физически и ты понимаешь что это визуальное отражение того, что происходит в голове у героини, когда в искаженных руках-ногах видишь путаницу мыслей и чувств, тогда становится понятно что такое мировой уровень исполнительства. Про второй акт вообще трудно что-то сказать: кажется невероятным, что эмоция может измеряться градусом поворота головы или линией арабеска, а руки могут всё — это нужно просто видеть. Иначе как огромным счастьем нельзя назвать то, что оказываешься причастным к настоящему чуду — Нине Ананиашвили. 

Более чем достойно выглядел Игорь Артамонов — отличное партнерство, хоть, как мне показалось, не без робости. Конечно, выделявшийся из крестьян и безусловно выделявшийся как танцовщик. Вчерашнее исполнение как нельзя лучше подходит под определение мужского танца, за что Игорю Артамонову огромное спасибо. 

В отношении остальных исполнителей можно сказать только одно: при отсутствии Нины Ананиашвили это было бы совершенно несмотрибельно. От пары в па-де-де веяло духом пятидесятых, от Ганса осталось ощущение дешевой мелодрамы, арабесками пяткой в потолок и неряшливым прыжком неприятно поразила Мирта, кордебалет был малочисленен и совсем не включен в действие, а оркестр недопустимо фальшивил.


«Щелкунчик». Новое прочтение

В конце марта в Национальном академическом большом театре оперы и балета состоялась премьера балета «Щелкунчик». В редакции хореографа и постановщика Александры Тихомировой постановка идет под названием «Щелкунчик, или Еще одна Рождественская история».

Сразу, конечно, возникает вопрос, почему появился этот спектакль, ведь в репертуаре театра уже есть «Щелкунчик» в постановке Валентина Елизарьева? Решение объясняется тем, что в предновогодний период у театра будет возможность с одним балетом выступать за границей, а второй играть дома. Хотя, конечно, не исключено, что со временем версия А.Тихомировой может вытеснить старожила «Оперного» театра. 


Постановке 15 лет и никакая новая редакция этого скрыть не способна. Способен на чудо оказался лишь Андрей Валентий в прологе. Вот уж где был герой — с первого появления и до самого финала только и оставалось, что следить за тем, что происходит с Галицким. У нас просто не было выбора. Бессмысленно-издевательская жестокость к пленным, замаскированная под патриотизм, хамское небрежение к ритуалам (какое крестное знамение!), панибратство с Владимиром Игоревичем (видимо, с сальными шуточками и неуместными комментариями, судя по реакции собеседника) и непоколебимая уверенность в собственной маскулинности (взять хотя бы отнюдь недвусмысленные руки на плечах у Ярославны после фразы Игоря «Тебе, как брату, ее я поручаю», да и предыдущие смотрины в стайке девушек как бы намекают). Во второй сцене все было не так захватывающе — видимо, вокальные обязанности отвлекли. Но широкий жест с разбрасыванием денег выглядел чрезвычайно эффектно. В сцене с Ярославной стало ясно, что Галицкий не просто проходимец, а проходимец опасный. И «ухаживания» выглядели опасно при видимой легкости, а иногда даже о сознательной клоунской маске («На свете девок много / Нельзя же всех мне знать!»). В этом свете немного странно-ровной была реакция княгини: будем считать, что она просто оторопела от такой наглости.


«Зигфрид» понравился необычайно. В чем громадная заслуга солистов. Та свобода с которой они сочетали сложнейшего в вокальном отношении Вагнера с не менее сложным физическим действием не может не восхищать. Мой фаворит здесь Красимир Динев (Миме). И преклоняюсь перед Костадином Адреевым — теперь я точно знаю, что петь Вагнера это подвиг.


Балет Уэльса оказался компанией несерьезной, что было вполне ожидаемо. Несерьезной не потому, что постановка поражала каким-то особенным юмором, а потому, что выглядела менее чем самодеятельно. Хотя юмор, несомненно предполагался. Присутствующие сразу включились в игру «угадайте виды спорта» и по залу то и дело пробегал дружный шепоток: «о, бокс» или «а! синхронное плавание». Что до юмора на котором настаивала программка, то могу отметить только боксеров, в разгар боя сошедшихся в обаятельном медленном танце. Хотя начиналось все довольно приятно: бег мешках, перенеси яйцо в ложке и другие народные забавы, так и грозящие перейти в олимпийские дисциплины. Олимпийский парад сопровождало «Болеро» Равеля. Конечно, увидев в программке «музыка Равеля», я заподозрила неладное, но постаралась спрятать эту мысль поглубже. С тем же успехом все происходящее можно было сопроводить метрономом или сыграть «в траве сидел кузнечик» - это я к тому, что выбор музыки остался загадкой. Продолжая надеяться на лучшее, я ждала какого-нибудь веселого выверта к кульминации знаменитого крещендо. Вроде того, что под равелевские раскаты танцовщики изобразят гольф, например, или шахматы. Ничего подобного. Скучная последовательность с вполне ожидаемым закольцованным финалом. Кроме Олимпиады, программка обещала пару слов за бриллиантовый юбилей, но я, видимо, слишком увлеклась видами спорта и намек на королеву пропустила. Или они просто не смогли договориться с Дэниэлом Крейгом ))
Лучшей частью постановки стали поклоны. Точнее, событие, которое может даже стать отправной точкой для какого-нибудь антропологического исследования. Событие такое: одна из танцовщиц усердно пыталась утянуть с собой скромную клумбочку, которую вынесли «от национального академического» )) Интересно, как ей потом объяснили значение клумбочки?


Само появление «Серенады» на нашей сцене – уже праздник. Видеть в программке © The George Balanchin  Trust – именины сердца. Ничто так не радует балетоманский глаз как наличие в родном театре другой хореографии. За это всем вдохновителям, авторам идеи, постановщикам и исполнителям – огромнейшее спасибо. После чего – о грустном. Многолетнее сидение труппы на жесткой диете, когда Елизарьева подавали горячим, а классику, вроде Мариуса Ивановича, – холодной, дало о себе знать. Лучшая вчерашняя исполнительница Ольга Гайко станцевала ровно то, о чем сказала в телевизионном интервью – Баланчина как классику. Со своими невероятными линиями и отрешенностью она была ближе всего к тому, что у Баланчина описано как танец при луне или к тому, чтобы сделать сюжетом музыку Серенады.

 

Кордебалет очень старался, но работа выглядела совершенно сырой. Разная комплекция и разный рост наших дам портил картину визуальную. Разные понятия о том, когда же все таки вступать и каков же все-таки пресловутый баланчиновский стиль портили картину хореографическую, добавляя сюда изрядную долю асинхрона и некоторую неразбериху. В этом свете очень странно выглядел выбор исполнителей. Высокий Денис Климук и невысокая Анна Фокина не просто не гармонировали друг с другом, а иногда даже мешали друг другу в танце. Тоже можно сказать и о пятерке девушек. Точное решение о том, каким должно быть выражение лица, тоже не было принято. Кто-то улыбался, кто-то страдал, кто вспомнил о жизели и изображал обманутую невесту в потустороннем мире.


«Сівая легенда» написана в 70-е. И это первое, что замечаешь уже из увертюры. Так и мелькают перед мысленным взором все столпы нашей музыкальной мысли, знакомые все больше по хрестоматиям: оркестровые приемы, эксперименты с формой — все оттуда как не крути. К моему величайшему сожалению, испытание временем музыка не прошла. Не теряет блеска только ария Кизгайлы из тех же хрестоматий. У меня, например,есть запись этой арии в исполнении Аркадия Савченко :)


Добралась и я, наконец, до премьерной «Анюты». От работы труппы, от общего настроения, от того как взаимодействуют между собой артисты осталось впечатление цельного спектакля и премьерной свежести, в отличие от огорчительной в своей небрежности «Жизели». 

Ирина Еромкина (Анюта) понравилась разнообразием игры, особенно во втором акте. Тонкие переходы от грусти к отчаянной веселости во время вальса, проникновенное второе адажио со Студентом — все это было прекрасно. Замечательная работа. Правда, в первом акте резанула глаз реакция на подаренное Модестом платье — отчего это она так просияла? Муж ей противен (особенно такой, каким сделал своего героя исполнитель этой партии Константин Героник), а подарок нравится? Все-таки это самое начало истории и Анюта не настолько еще огрубела.


Назвать вчерашнее действо премьерой было бы непростительной ошибкой. Ничего более непохожего на премьеру я в своей жизни еще не видела. Это был рядовой спектакль с рядовым составом, из тех коими услаждает наш театр города и веси Синеокой. Видимо с этим же расчетом шились костюмы. Скромное количество ткани, ушедшей на пошив пачек, призвано облегчить работу костюмеров, а те скромные объемы, которые эти пачки будут занимать в театральной багаже –  уменьшить расходы на перевозку. Еще был значительно облегчен труд пошивочного цеха. Зачем заниматься выточками, полочками и прочей закройщитской ерундой, если можно все это просто обозначить на ткани. На выходе мы имели нарисованные пуговицы и так топорно сработанную имитацию нижних рубашек, что в нее не поверил бы и 5 летний ребенок. Апологея все это достигло в начале второго действия, когда вышел Альберт, завернутый в фиолетовую с золотом портьеру, под которой оказалась фиолетовая же футболка, неумело прикидывающаяся колетом. Про мужские костюмы первого действия говорить страшно: непонятного цвета платьица, в которые были завернуты фигуры наших балетных мужчин, не поддаются вообще никакому описанию.


Вчера у нас в театре был праздник «Дон-Кихота». Такой праздник, по сравнению с которым неровный во всех отношениях женский кордебалет в дриадах и неточный иногда оркестр, казался ничего не значащей мелочью.

Как прекрасно взаимодействовал кордебалет с солистами, с каким участием встречал каждый выход, какая жизнь кипела — глаза разбегались. Особенно органичен был молодой человек за крайним правым столиком (по-моему, Геннадий Кулинкович) — совершенно очаровательно торговался за цветы, купив, не совсем по своей воле, правда, почти все содержимое корзины.


<< Первая < Предыдущая 1 2 3 Следующая > Последняя >>