ВАША НОВОСТЬ


Если Вы знаете театральную новость,
которой нет у нас, пожалуйста,
напишите нам

Кто на сайте

Сейчас 55 гостей онлайн

Блоги «Театральной Беларуси»

Блоги «Театральной Беларуси»
Tags >> Большой театр оперы и балета

При всей моей любви к «Жизели» как таковой вчерашний спектакль никак нельзя назвать удачным. Была усталость, была служебная халатность, было равнодушие, было ощущение обветшалости, нашлось место и откровенной халтуре. Не порадовали те, кто радует обычно. И те, от кого ничего не ждешь нового, тоже не порадовали. Единственный ради кого стоило все-таки видеть вчерашнюю «Жизель» это Ганс Дениса Климука. Образ был настолько продуман, а воплощение так хорошо, что остальные герои казались ну очень бледным его фоном. Среди его (образа) великолепия запомнились более всего два момента: Ганс собирает цветы из прически Жизели в сцене сумасшествия — бережно, будто бы у него в руках ее жизнь, боясь расплескать, так словно от этих голубеньких цветочков зависит исход болезни, они — сосредоточие жизни, которая для Ганса — только Жизель. Второй момент — перед тем как Альберт обвиняет лесничего. Оцепенение Ганса, скорее даже то, как он возвращается к реальности от того, что Альберт трясет его за плечи — это было, наверное, самое яркое воплощение этой сцены из мной виденных. Браво!


Сплошное восхищение от вчерашней премьеры. Такой стилистической цельности, такой легкости, такого купания в материале, ансамбля и всего прочего, что составляет достоинства блестящей постановки, я не видела ох как давно.

Больше всего восторгов вызвал Юрий Городецкий – это же надо быть таким артистичным, обаятельным и … старомодные изящество с грацией так и просятся на язык. И все эти площадные штучки у него окрашены тем же изяществом. А уж как пел! Как пел!


«Аида» несомненно рая созданье. Уверенности в этом мне добавил премьерный спектакль. Всем солистам — Браво! Похвалы Сергею Франковскому, Нине Шарубиной, Оксане Волковой, Владимиру Громову, замечательному нашему хору, оркестру и всем участникам можно раздавать бесконечно.

***

Чего не скажешь о работе Михаила Панджавидзе. Невнятно. Запутал меня, бедную.


Добралась, наконец, позавчера до премьерной «Тоски». Не могу сказать, что режиссерская работа сильно впечатлила. Мне даже привиделся какой-то налет халтуры. Многократно обозначенное в СМИ режиссерское видение образа главной героини, нервно-истеричной капризницы и самодурки, усмотрела. Было. Да, не думает дамочка совершенно и с самоконтролем проблемы. А в остальном... И вообще, все они какие-то нервные там: Каварадосси со Скарпиа тоже недалеко ушли.

Больше всего озадачила сценографическая часть, а в ней второй акт. Я, конечно, все понимаю, что Скарпиа эротоман и садист, но чем можно объяснить именно такой набор живописи в его кабинете? Почему 3 Венеры и одна Юдифь (еще что-то справа, в темноте не рассмотрела)? Это оригиналы? Или Скарпиа балуется вырезками из «Огонька»? Почему дротик предназначался именно этой Венере? Я могу, конечно, предположить, что начальник полиции сублимировал... Как по мне, так живописные цитаты в деталях интерьера должны нести смысловую нагрузку. Возможно, я чего-то не прочитываю.

И почему нельзя было сшить сценическую обувь героям? Тоска в первом акте радостно щеголяет в современных туфлях на о-о-чень приличном каблуке. По-моему, такой каблук тогда не носили. Как одет Скарпиа в первом акте мне тоже не понравилось. Так обычно одевается очень дешевое зло. Входит человек — и сразу понятно, что отрицательный герой. Нечто черное, двубортное и с блестящими пуговицами. Ну и волосы назад зачесаны.


Вот это вчера была «Сильфида», я вам доложу, «Сильфида» с большой буквы. Воодушевил спектакль необычайно. Это несмотря на присутствие комичнейших накладок, вроде появляющейся в разных местах руки, то помогающей балерине, то закрывающих окна, то выполняющей разную другую мелкую работу. Подъемники работают по-прежнему вяло. Ну и с ветродувом переборщили: Сильфида — дочь урагана получилась. Чуть не сдули Людмилу Кудрявцеву.

Вообще, все было много живее, чем на премьере. Замечательно общались между собой крестьяне в первом действии: как опускали  «светильник», как пили за здоровье молодых, как удивлялись пропаже Джеймса, как утешали Эффи. Но Виталия Петровского сильно не хватало.

Джеймс Александра Бутримовича все первое действие прибывал в состоянии «убив на поединке друга … томясь в бездействии досуга». Что между роковым героем и лишним человеком.  Зловеще сверкал черными очами. Ну очень холоден и в чем-то безличен. Но когда он вышел танцевать вариацию... оказалось, что есть у него свой «голос», в танце он жив и может легко «изъясняться». Происхождение этой «речи», возможно, слегка конкурсное, но взрыв жизни впечатлил. Второй акт показался мне более удачным. Вариация была живая и страстная, хоть и не без технических огрехов. Смотрелась очень эффектно. Последняя сцена подозрительно походила на то, как страдает Альберт в «Жизели», но выглядела органично. Несколько раз раз грубо разошелся с музыкой.


«Сильфида» сама по себе украшение любого репертуара. Тем приятнее вчерашняя наша премьера. Ожидала я, правда, большего: хотелось и четче, и техничнее, и слаженнее, и атмосференее (и танцах, и в работе технический служб, и в оркестре). Но, что получилось — то получилось. Так или иначе, а это первый спектакль из прошедших премьер, на которой хочется сходить еще раз.

Больше всего не сложилась техническая сторона — уж очень были видны производственные швы. Обнаруживало себя отверстие в стене, куда исчезает Сильфида; слишком явно работали подъемники из окна к Джеймсу/на дерево за гнездом; было видно куда Медж не очень ловким движением рук пытается спрятать (т.е. незаметно подменить) рваный шарф; уж про крылышки, которые никак не хотели отваливаться, я и не говорю. Единственное, что по-настоящему впечатлило — блестящее появление изниокуда Мэдж в первом действии.

Из той же серии и костюмные неудачи. С огромным отрывом лидирует предсвадебный голубой костюм Эффи — это надо же так постараться испортить балерине фигуру. У сутулой и коротконогой невесты, в которую превратил героиню костюм, не было никаких шансов. На втором месте — Сильфида со странной длинной юбки и ее же странным цветом, демонстрирующим все оттенки серого при белоснежном лифе. На третьем — гольфы, в которые были одеты все персонажи, за исключением Сильфид. Мне почему-то казалось, что должны быть гетры или нечто, имитирующее их вязаную фактуру. Меньше всего на эту роль подходят прозрачные получулки брестского чулочно-носочного комбината.


Приятный во всех отношениях был вчера «Набукко». Не скажу, что это было гениально, но удовольствие от спектакля я получила.

Убедительна была Нина Шарубина. Не без промахов, конечно. Более всего впечатлили дуэты с Набукко. Эффектнейшая музыка, плюс очень качественная актерская работа.

Владимир Петров как всегда был профессионально-корректен. Без пережимов. Очень качественно вокально. Сцена сумасшествия просто блестяще.


До чего же невнятная режиссура-сценография в нашей премьерной «Снегурочке»! Просто диву даюсь, как можно умудриться смешать знаки зодиака, стоухендж, остров пасхи, славян и обломки неизвестного небесного тела. По мне, так они друг в друге совсем не растворяются, не получится однородной массы, как ни бейся. Прибавьте сюда стилизованные мячи для фитнеса (сиречь сферы, наверное, сферы, т.е. судя по- всему постановщик как бы намекает на место и роль этой фигуры в различных философских (или мировоззренческих) концепциях. Я бы не удивилась, если бы в программке прописали Платона с Пифагором). Из этого я сделала один вывод – у постановщиков каша в голове. Но больше всего повеселили все-таки знаки зодиака. Славяне тут причем? И этот наивнейший прием: ход знаков зодиака – ход времени. Или незыблемость космоса. Зачем?

Кроме того, по ходу действия закралась мысль, что текст постановочная команда читала не очень внимательно. Все-таки русский язык (хоть ничего и не разобрать), и до слушателя иногда долетают обрывки фраз. Так, например, при первом появлении Снегурочки перед берендеями речь идет о том, что она в «тулупчике, сапожках, рукавичках», тогда как барышня стоит перед нами явно в платьице.

Обряд  выкупа Купавы из первого действия напоминал все виденные последнее время на наших сценах стилизации свадеб: от Купаловского театра до Симакович, и обратно. Очень своеобразно ведет себя здесь Мизгирь. Вроде как влюбленного изображает. Ну какой же влюбленный так обнимает невесту? Там обнимают любимую тещу, встречая ее на вокзале. И здесь же странный своей резкостью переход. Так швыряются в операх падшими женщинами, но никак ни отвергают невест. Видимо, это призвано демонстрировать первобытность чувств.


И талантливо, и умно, и благородно. И сколько было вкуса, и стиля, — все это, и еще больше — невероятная Нина Ананиашвили. Выход второго акта, встреча с Зигфридом. Эпизоды, наполненные такими деталями, такой нюансировкой, которой некоторым с лихвой хватило бы на весь спектакль. Эта скульптурная пауза, когда казалось, что Одетта навсегда окаменела в своем ужасе и вместе с тем мелькнувшее чувство судьбоносности этой встречи, а потом — неожиданный трепет ног, руки-крылья, именно руки в первую очередь — ведь встреча судьбоносная — и зрительское нетерпение в ожидании адажио.

Зачем эти все перестроения? Зачем этот кошмарный сон балетомана — маленькие лебеди?

И было Адажио. Первый арабеск такой невероятной красоты, что невозможным было не только пошевелиться, но и даже дышать, боясь разрушить творящееся на твоих глазах чудо и волшебство.


Мои самые страшные опасения не оправдались — даже в самых страшных своих опасениях я не могла представить всего того, что вчера увидела. Фантазия моя посрамлена. Удивительный балет «Тристан и Изольда», волшебный, я бы даже сказала. Там было все: Григорович, Елизарьев, Лавровский, снова Григорович, Захаров, опять Елизарьев, снова Елизарьев и еще Елизарьев. И даже ранний Кустурица. Какими-такими талантами нужно обладать, чтобы выпустить спектакль в котором нет ни одной самостоятельной мысли? Ни одной! Чудесное произведение, просто чудесное.

Началось все с потрясающе найденного обобщения, призванного показать нам ту пропасть, которая разделяет любящие сердца. Ничего оригинальнее как заставить сердца корячиться по разные стороны сцены, в свете прожекторов и атмосфере жестокого хореографического голода и придумать нельзя. Потом сердца воссоединились и почему-то станцевали фрагмент адажио Нелли и Тиля. Хорошо знакомое адажио было расцвечено новыми красками: добрую часть сценического времени мы изучали конструктивные особенности костюма Изольды, особенно в части нижнего белья. Очень познавательно. Для тех, кто не представляет что в принципе может балерина, постановщик любезно продемонстрировал всевозможные виды шпагатов: на земле и в воздухе, с партнером и без. Маленький ненавящевый ликбез.

Потом появились тевтонцы. В точности такие, каких каждый может видеть в известной телевизионной рекламе. Следуя логике развития событий, Тристан, по моим расчетам, должен был победительно воскликнуть: «Все будет охрустенно» и порвать тевтонцев. Но тевтонцы повели себя странно: вместо того, чтобы провалиться под лед, они подняли Тристана на мечи. В точности как Спартака. И тут я поняла, что зло бессмертно и принимает различные личины. Может и в разлагающихся римских легионеров превратиться, если захочет. И поразилась глубине метафоры. И еще более поразилась, когда из программки узнала, что это владетельные бароны таким нехитрым способом спасают честь короля Марка.