ВАША НОВОСТЬ


Если Вы знаете театральную новость,
которой нет у нас, пожалуйста,
напишите нам

Кто на сайте

Сейчас 101 гостей онлайн

Блоги «Театральной Беларуси»

Блоги «Театральной Беларуси»
Tags >> Лелявский

В Белорусском государственном театре кукол в 1999 году состоялась премьера спектакля «Ганнеле», по пьесе Герхарда Гауптмана «Вознесение Ганнеле». Спектакль был представлен на многих фестивалях разных стран мира. Но это не самое большое его достижение. На Международном фестивале «Торуньские встречи театров кукол», прошедшем в Польше в 1999 году, спектакль был удостоен сразу четырех призов: Приза за спектакль, затрагивающий существенные проблемы жизни ребенка, Приза за режиссуру, Приза за музыку, Приза имени Яна Вильковского за актерские работы с куклой. Впечатляющий список призов, не так ли?

Долгое время у белорусского зрителя не было возможности увидеть «Ганнеле». Однако режиссер Алексей Лелявский возобновил постановку. В конце ноября 2011 года на сцене кукольного театра зрителю представилась возможность увидеть восстановленный спектакль под названием «Путь в небеса».


Драматургия Чехова, написанная более века назад, представляется для современного театра мифом, с которым и пытаются взаимодействовать режиссёры, обыгрывая, разрушая или реконструируя его в сегодняшней реальности. В белорусском театральном пространстве попытки контакта современности с мифом о Чехове встречаются не так часто, тем не менее интерес к драматургии классика не угасает.

Спектакль «Драй Швестерн» («Три сестры») Алексея Лелявского в Белорусском государственном театре кукол — яркий пример театра предмета. В нем разрушается миф о лирической, овеянной светлой грустью драматургии классика. Уже на программке к спектаклю мы видим мертвых лошадей, запряженных в полуразрушенную повозку, а в серо-желтой дымке виднеется дом, от которого они так и не отъехали. Эта картина совершенно точно передает ощущение безнадёжности и пустоты мира, в котором живут три сестры А. Лелявского. Жуткий образ свалившихся лошадей на программке дисгармоничен и страшен, как и весь спектакль, пропитанный духом смерти. Смерти в прошлом и мертвячности в реальности. «Может быть, нам только кажется, что мы существуем, а на самом деле нас нет?» — эти слова Чебутыкина упрямо не выходят из головы и после окончания спектакля, а перед глазами предстает сцена, когда один из героев заводит волчок. Легкое, органичное круговое движение знакомой с детства игрушки заставляет замереть всех персонажей и заворожено следить круг за кругом за наивными, отчаянными попытками юлы сохранить в себе жизнь и не поддаться силе притяжения.


Удивительное путешествие во времени — под таким жанром идет в Белорусском государственном театре кукол спектакль «Синяя птица» М.Метерлинка, режиссер — А.Лелявский. Это именно детская постановка, поэтому с одной стороны она зрелищна и динамична, а с другой — несколько сокращена, действуют наиболее значимые для режиссерской постановки персонажи.


Колеги из С.-Петербурга на своем блоге отрецензировали «Драй швестерн» Лелявского.

Оказывается, у него есть в Питере очень преданные и внимательные критики. И очень требовательные. Потому что за толщей текста читается укоризненный тон.

Что, впрочем, не отменяет, что спектакль Лелявского — одно из немногих событий этого года.


В качестве учебной работы был написан следующий текст. Обнаружила на open.space следующий материал Письмо Бартошевичу: еще раз о додинских «Трех сестрах», где автор «утверждает, что главный сюжет нового спектакля Додина — капитуляция уходящего в прошлое театрального поколения». В связи с этим еще более убедилась в верности своего ощущения относительно спектакля Лелявского, учитывая неоднозначные оценки с разных сторон. Возможно, кому-то этот текст покажется интересным:

Их бесконечно ставят, их бесконечно читают, их бесконечно смотрят. Не дает спать пытливому режиссеру драма уездных барышень. Воображаю, как мучит его простота чеховских строк и пустота пока неживой сцены. «Ага!» — радуется он, ухватив живую ниточку вдохновения. «Ого!» — дивиться он своей гениальности, распутывая волшебный клубок. «Эге!» — волнуется он перед премьерой... Не волнуйтесь, Алексей Анатольевич, все у вас получилось! :))

Очень индивидуальный спектакль, атмосферный, живой и яркий. Больше всего обрадовала авторское прочтение и избегание привычных мелочей. Сестры ощутимо разновозрастные, это важно, потому что оправдываются все их оценки, мысли, реакции, и сами отношения между героинями. С первых минут очаровывает «предметность» спектакля — все живет на сцене — и коньки, и куклы, и игрушечная столица, и огурец с вилкой, и перчатка Соленого, и игральная карта, спутавшая пасьянс. Ох, уж эти кукольники! Придумки в каждой секунде, на каждом сантиметре , и все живое... Актерские работы такие точные и индивидуальные, образы героев тонкие и выразительные. Ч-е-х-о-в-с-к-и-е. Все одно к одному в этом калейдоскопе счастий и несчастий. А эти легкие режиссерские краски?- такая милая уездная герань в горшочках, обувь разбитая о плохие дороги в городе, званые ужины и незваные гости, давно ставшие призраками этого дома... А что у нас на десерт? — Конечно же Москва! или хотя бы мечты о ней... И смешно ужасно с повешенной, и страшно с горящим домом. И как правильно сделан акцентр драмы не на расставании Маши и Вершинина, а на противостоянии Тузенбаха и Соленого. История Маши стала легким увлечением, романтическим и горьким, зато Иринина судьба прошла трепетной ниточкой жизни через весь спектакль. Как пугает беспощадность и бессмысленность дуэли. Хочется написать про всех-всех-всех! Потому что все понравились. Хочется отметить почерк Лелявского с его извечной борьбой эроса и тонатоса (смешно про юлу, Наташу, Андрея).

Лучше увидеть самим:)) всю невыносимую инфантильность бытия героинь. Кто-то посмотрит и скажет, что спектакль совершенно не кукольный. Это не так. Это «Три сестры» — ведь только куклы никак не могут повзрослеть.



Стена, как выразительная деталь, или, скорее, играющее место действия появилась у Алексея Лелявского очень давно. Старые театралы, возможно помнят о давнем-давнем спектакле «Тристан и Изольда» (пьеса А. Лелявского, музыка М. Кондрусевича, сценография Алины Фоминой, 1983 г.), который 26 летний Алексей поставил в Могилевском театре кукол, где он тогда руководил.

Третья стена традиционной сценической коробки, металлический задник, о который гремели цепями, обливали вином из сакральной чаши (Грааля?), преграда о которую в любовном исступлении бились Тристан и Изольда. В центре этой зеркально-блестящей стены иногда возникало окошечко, где появлялась статуя Мадонны с ребенком на руках (Мать Тристана)...


Более 10-ти лет Международный фестиваль русских театров стран СНГ и Балтии «Встречи в России» создает условия для общения русскоязычных театров постсоветских республик и не только. Вот и сейчас в Санкт-Петербурге проходит его 12-й театральный форум (31 марта – 9 апреля). Накануне Пасхи  город на Неве посетили 2 белорусских театра: Национальный академический драматический театр им. М. Горького c «Каштанкой» по А. Чехову и Гродненский областной театр кукол с «Поэмой без слов» по Я. Купале. А если говорить в контексте режиссуры – Беларусь представили кукольники Алексей Лелявский и Олег Жюгжда.


Ваянг«C’est la vie!»

Как известно, у нас семь профессиональных театров кукол: Белорусский государственный в Минске, Белорусский театр «Лялька» в Витебске, театр «Батлейка» (Минский областной) в Молодечно, и по областному театру в Бресте, Могилеве, Гомеле и Гродно.

Нельзя сказать, что это количество удовлетворяет спрос (по традиции, залы театров кукол обычно полны, что порождает извечный конфликт между «старшим братом» в лице драматических театров и «несерьезным жанром», представленным театрами кукол). Конфликт этот особенно заметен в провинции, где идет настоящая борьба за каждого зрителя от дошкольного до старшего школьного возраста. Борьба не на жизнь, как говорится, с применением демпинговых цен, переманиванием клиента (зрителя), антирекламой продукции соседних театров.

Потому как планов никто не отменял. В этой ситуации, кризисный удар по экономике в целом произвел такой эффект «взрывной волны» в сфере искусства, что последствия могут быть горше самых смелых негативных прогнозов.
И широко муссирующаяся в государственных органах идея-фикс — определить театры «на вольные хлеба», то бишь, на самоокупаемость, грозит окончательно зарыть любую идею творчества, как такового, на провинциальном поле.
Не стоит повторять тезисы о том, что искусство всегда убыточно, и ждать солидных материальных дивидендов от учреждений культуры, по крайней мере, странно.