ВАША НОВОСТЬ


Если Вы знаете театральную новость,
которой нет у нас, пожалуйста,
напишите нам

Кто на сайте

Сейчас 99 гостей онлайн

Блоги «Театральной Беларуси»

Блоги «Театральной Беларуси»
Tags >> ртбд

24 мая 2014 года  вот уже в одиннадцатый раз Театр белорусской драматургии покажет спектакль «Ціхі шэпат сыходзячых крокаў». Проект, осуществленный по инициативе Центра белорусской драматургии при поддержке Международной конфедерации театральных союзов, стал первой в Беларуси постановкой драматургии Дмитрия Богославского на репертуарной сцене.

Спектакль находится в ряду самых интересных и долгожданных событий  уходящего сезона. О постановке, осуществленной кыргызским режиссером Шамилем Дыйканбаевым, написано немало. Вот лишь некоторые отрывки:

«…Д.  Багаслаўскі акрэсліў сваю п’есу як сон у дзвюх дзеях, рэфлексію ўрыўкамі, сама капанне і ўнутранае самаразбурэнне. Увогуле, нічога ад класічнага лінейнага сюжэта не засталося! Хісткасць межаў паміж рэальнасцю і нерэальнасцю нагадвае дзіўныя творы Кафкі.»  Паліна ПЛАТАВА, газета «Лім»

«…Авторская манера Дмитрия Богославского пронизана сложной метафизикой, которая скрывается за реалистично выстроенной картиной. Масштаб и сила драматургического посыла пьесы «Тихий шорох уходящих шагов» не уступает чеховскому «Вишневом саду»: столь же глубокое ощущение тоски, столь же внимательное отношение к внутреннему миру героев.» Виктория Белякова, Интернет-портал «ART AKTIVIST»

«…Сцены со снами, путешествиями по закоулкам памяти кого-то из героев… Что из всех этих полуреальностей правда – непонятно. Думается, в этих вопросах и есть вся суть. Сложно, противоречиво, неожиданно. Непростая история о том, что действительно важно. Семья, родина, жизнь и смерть, неуверенность и бесконечные скитания в поиске ответов. Но чтобы найти в постановке «что-то конкретное», лучше увидеть и попытаться во всем разобраться самому.» Ольга Капуста, «Театральное движение «Двери»

30 мая 2014 года спектакль «Ціхі шэпат сыходзячых крокаў» будет показан в Брянске в рамках фестиваля «Славянские театральные встречи». Жителей Минска приглашаем 24 мая в Театр белорусской драматургии!

Билеты можно купить в кассе РТБД, кассах города, на сайте ticketpro.by, а также заказать по телефону 8 (017) 385-97-51, 8 (029) 154-04-44.

 


Вчера была на «Лифте», после спектакля очень захотелось сказать всем кто имеет отношение к этой работе и самому РТБД много хороших слов.

Мне кажется, что «семейные» радости театра начинают перерастать в что-то интересное, свежее и качественно новое!

Мне нравиться то, что театр развивается, он «живой», это очень чувствуется в актерах. Было «по-настоящему», неспешно, осознанно, с искренней подачей. При этом — вам есть куда расти, говорю со знаком +, есть ощущение, что возможная планка может быть установлена высоко.


Хочется всех нас поздравить. У нас официально одним драматургом больше. Как известно, написать пьесу — это еще не стать драматургом. А вот когда тебя поставили, то официально тебя все сразу признают.
Пьесу «Лифт» Юлии Чернявской, как я узнал из статьи Лены Мальчевской, поставили в РТБД.


Только что узнал про назначения Анисенко художественным руководителем Национального академического драматического театра Я. Коласа, а на его «свято место» в Театр белорусской драматургии — Александра Гарцуева. Новости в заштатный городок Бонн не доходят... Что поделаешь... Вроде бы все логично. Из руководителей небольших театров Анисенко самый титулованный. Ну и стремление к несовременной драматургии — на лицо. Да и витебский фактор всегда был ощутим в его театре. Александр Гарцуев в нашем театре человек известный, в достаточно краткие сроки материализовал профит от национальной премии (а судя по отзывам о «Людях на болоте», скоро еще одну получит). И для РТБД он не чужой, его «Черный квадрат» до сих пор в репертуаре. И с современной пьесой Гарцуев на «ты». Его постановка в Новом драматическом театре «Три поры одна судьба» Курейчика, на мой взгляд и вкус, лучший спектакль по пьесе этого драматурга. Все правильно. Все логично. Все очень скучно. Я уже знаю, что будет в Витебске и в ТБД от этих перемен слагаемых. И если витебская история мне интересна в меньшей степени, то в Минске как раз на этой площадке мы только что упустили шанс хорошего административного безобразия. Я когда-то предлагал назначить Курейчика руководителем театра. Почему, собственно, художественно руководят театрами только режиссеры? Но и из тех кадров, что уже работают в ТБД, можно было бы выбрать замечательного руководителя. Вот Александр Марченко уже долго руководит Центром драматургии при театре. Я себе представляю его первые судорожные движения на ответственном посту. Уверен, что не все его начинания были бы неправильными. А еще в театр потянулись бы те, кто за все время его работы в Центре, не услышали от него слова «нет!». Когда-нибудь дело дойдет и до этого. Но пока административный ресурс, к сожалению, не исчерпан.


Борьба света и тьмы

«Источник нашей веры и надежды – правда», так однажды сказал французский  писатель  Анри Барбюс. Растолковать эту фразу можно по- разному,  но суть останется прежней. Три слова вера, надежда и правда… Или любовь? А может ли быть любовь без правды? Нет. На лжи не выстроишь искренних отношений, и как говорят  «всё тайное становится явным», правда всегда будет выше. Вера. Вера есть в каждом. Пусть некоторые говорят, что не верят в Бога, но вера в них есть всё равно: вера в будущее, вера в лучшие времена, вера в то, что ты не будешь обманутым. А надежда? Человек странное существо, способен надеяться до последнего, даже на то, что в принципе уже не может осуществиться, ведь правильно говорят «надежда умирает последней…» Казалось бы, такие простые слова, но как много смысла вложено в них. Так же много правды, веры, надежды и любви вложено в спектакль «Сонечка» , поставленный режиссёром В.Анисенко в Республиканском театре белорусской драматургии. Автор пьесы-инсценировки Е.Попова вывела на первый план взаимоотношение Раскольникова и Сонечки, а точнее их борьбу . Соня – как падший  ангел пытается спасти заблудшую душу Раскольникова.


Вчера на показе театра из Гродно произошла неприятная для меня история.

Билетов продали немного. Настолько немного, что спектакль можно было бы отменять. Хотели перенести на малую сцену, но потом решили, что не стоит. Хотя я думаю на малой сцене спектакль показался бы еще лучше.

Но не об этом. Служба зрителя и билетеры отказались пускать на спектакль студентов, до последнего требовали купить входные по десять тысяч. А когда две девчонки все-таки проникли (при моем попустительстве), устроили скандал в зале («Пока вы не выйдете, спектакль не начнется»).


В рамках празднования юбилея Театра белорусской драматургии в Минск приехал Геннадий Дадамян, профессор ГИТИСа и прочее, и прочее, и прочее.
Его лекцию о театральном руководстве можно почитать, например, тут.
Добавлю из интересного не записанного.


Очень трудно найти верную интонацию при рассказе о театральном спектакле, особенно если учитывать тот факт, что я редко хожу в театр. Перед тем, как пойти на пьесу «Возвращение голодаря», я «подготовился»: добросовестно прочитал рассказ Ф. Кафки «Голодарь», но, кажется, я его уже читал и раньше, а также поговорил со знакомой-филологом, сказавшей мне, что этот рассказ является рассказом о «проблеме творчества». Конечно, мне это мало помогло в восприятии.
После спектакля я решил подумать иначе, и, самое главное, старался «не обнаружить» в спектакле Кафку, хотя спектакль сделан по мотивам его рассказа, а также обращён, со слов автора пьесы, Сергея Ковалева, к ещё одному спектаклю, основанному на произведениях Кафки. Однако я не совсем отказался от понятия «абсурд». Как мне кажется, понятие «жанра абсурда» подходит только как термин, при помощи которого стремятся передать некое ощущение мира, но сам этот мир абсурдом не является, он вполне реален. А потому «абсурд» не бросается в глаза, он обычно «вдруг замечается», если на это есть зрение.

В спектакле, если я правильно понял, была попытка усиленно передать идею «абсурда» (путём, например, включения фантасмагорических сцен с участием цирковых привидений, ведущих себя «дьявольски», почти как на шабаше), но эта попытка была слишком прямолинейна, хотя сами по себе эти вставки привлекали внимание. Мне кажется, что ощущение абсурда не может быть получено путём прямого указания, хотя вся современная белорусская культура является пока что «прямым высказыванием» без сложных конструкций. Правда, эти «прямые высказывания» бывают разного рода, заслуживающие уважения или нет (в данном спектакле подача идеи абсурда была слишком прямолинейной, но искренней).
Решение «отказаться о Кафки» я принял ещё и потому, что этот писатель транслировал идеи, первым автором которых он не являлся. Кафка когда-то читал Кьеркегора, датского философа-экзистенциалиста. А это, в свою очередь, обозначает, что речь идёт о проблемах довольно фундаментального характера, не связанных, например, с узкими рамками «жанра абсурда» или «творчества Кафки». Ведь если спектакль поставлен сегодня, то это говорит о том, что некоторая проблема до сих пор существует, но её зрителю нужно вычислить.
Кьеркегор, как мы знаем, «перечитал Библию и не нашел в ней оснований для душевного спокойствия». Как мне кажется, об этом и спектакль, как об этом, в свою очередь и творчество Кафки. Этот спектакль о том, как мы обретаем душевное спокойствие, о том, как мы испытываем беспокойство тогда, когда видим людей, нашедших себя. В этом смысле Голодарь это всего лишь символ нашего душевного беспокойства, обретший плотскую форму у Кафки, для которого прямое высказывание было неприятным. Голодарь совершенен сам по себе, но мы отказываемся в это верить и рады осквернению, которое должно подтвердить наше собственное право на слабость. Голодаря могло и не быть на сцене, это не обязательно (или нас беспокоят только «реальные объекты»?), возможно даже представить такой спектакль, и, кстати, в конце этого спектакля Голодарь «внезапно ускользает», исчезает. Смысл спектакля описан в одной из сцен, которая кажется периферийной: актриса идёт по сцене и говорит о том, что человек «должен делать то, что должен», преодолевая препятствия. Иначе невозможно.
И что именно должен делать человек? В спектакле образы актёров и персонажей могут быть «распределены» по своей жизненной позиции так, как это делал Кьеркегор, анализируя человеческое поведение. Бурмистр и Журналистка находятся на «эстетической стадии» отношения к жизни, потребляют «наслаждение», рациональны ровно в той мере, чтобы не препятствовать собственному наслаждению или возможности его получить. А также они готовы уничтожить то, что их беспокоит, то, что заставляет их почувствовать себя в «слабой позиции».
Эрна и Александр перешли к «этической стадии», выбрали «долг» и моральный закон, получили некую «внутреннюю ориентацию» в жизни, отказавшись от конформизма. Они осознали, в конечном итоге то, что Голодарь всего лишь символ, и «быть Голодарём» им нужно самим. Пиза и Жабрачка находятся в «отчаянии». Они уже прожили жизнь, и, участвуя в осквернении Голодаря, реализуют свой последний выбор между долгом и слабостью наихудшим образом, окончательно предают себя самих. В этом спектакле нет героев, даже Эрна и Александр не являются «героями», просто потому, что они «делают то, что должны делать», но их решение открыто, оно не навсегда. Все остальные персонажи останавливаются на низших стадиях отношения к жизни, а потому тоже не являются героями, но они являются людьми, которых можно оценивать с этической позиции. А эта оценка предполагает некое милосердие, суть которого сводится к тому, что эти люди сами себя наказывают, нет необходимости в дополнительном зрительском осуждении. В этом спектакле все равны.
Если говорить об актёрской игре, то я не знаю, что сказать. Как мне кажется, она была достаточной для того, чтобы передать идею спектакля, хотя сама структура спектакля не была в этом смысле жёсткой. Несколько раз я «понимал», когда смотрел, то есть просто чувствовал подлинную поэтику спектакля, его высшие точки, они были хороши, но иногда я отвлекался. Спектакль не был ровным, но он не был и пафосным, даже на этих точках, хотя тема именно такая, фундаментальная. Игра Бурмистра и Журналистки иногда раздражала, потому что была обращена к демонстрированию «чувственности», «похоти» (это ведь «эстетическая стадия»), однако в ней не было необходимости, хотя бы потому, что герои давно уже выбрали свою «эстетику», не нужно её подчёркивать, всё уже органично и цельно. То, что режиссёр этого спектакля женщина, объясняет, как мне кажется, отсутствие явной вульгарности. Но может быть натурализм в целом вообще присущ белорусскому театру: иногда я видел просто похабные постановки, в которых обыгрывается чувственность в виде «народного бурлеска».
Перед спектаклем одна из актрис делала «развлечение» для театральной публики, отпускала шутки, здоровалась. А потом, когда спектакль начался, она вдруг стала актрисой уже из спектакля, поднявшись на сцену. И зрители, которых перед спектаклем таким образом готовили к «иллюзии», настраивали, я думаю, почувствовали то, что такое театральная реальность, а она не является простым «развлечением».

Спектакль шёл на белорусском языке. Этот спектакль был странным, но, как мне кажется, он был недостаточно странным, словно есть опасения, что странность не будет понята совсем. «Странное» это значит реальное, но не «реалистичное».
*Режиссёр -Екатерина Аверкова. Автор пьесы — Сергей Ковалёв. Интервью с С. Ковалёвым.

lj-user iten ©