ВАША НОВОСТЬ


Если Вы знаете театральную новость,
которой нет у нас, пожалуйста,
напишите нам

Кто на сайте

Сейчас 113 гостей онлайн

О спектакле «Свадьба» режиссёра В. Панкова PDF Печать E-mail
Блоги
Автор: Lady   
17.01.2011 21:21

Постмодернистские «брамсели [1] и  «бом-бомбрамсели»

режиссёра Владимира Панкова на купаловской сцене

Спектакль «Свадьба» по одноимённой пьесе А.П. Чехова  совместный проект России и Беларуси, который организован Международной конфедерацией театральных союзов. Проект посвящён юбилейной программе Чеховского фестиваля 2010 года к  150-летию великого писателя. Московский режиссер Владимир Панков на творческой базе Национального академического театра имени Янки Купалы поставил спектакль столь необычный, что вот уже второй год зрители расходятся во мнениях, спорят, обсуждают, ругают и хвалят, восторгаются и недоумевают.  На мой взгляд, итог совместной работы российского режиссёра и белорусских актёров получился интересным именно благодаря нетрадиционности подхода к интерпретации драматургического материала. Сам же подход обусловлен неординарностью личности постановщика.

Из биографии В. Панкова известно, что он человек-оркестр. Не зная нотной грамоты, он  владеет многими  музыкальными  инструментами  народов мира, среди которых  кларнет, рожок, флейта, диджерида, гитара, чаранга, балалайка, гусли, духовые и перкуссия.  Интерес Панкова к музыке возник благодаря учительнице Елене Алексеевне Краснопевцевой (руководителю  ансамбля «Веретёнцы»). Именно она обратила внимание двенадцатилетнего мальчика  на фольклор и тот увлекся традиционной русской музыкой, начал участвовать в поисковых экспедициях. В своей первой же поездке научился  играть на рожке. Он описывает это так: «Простой крестьянин, дед Егор стал моим учителем, а учил он меня очень интересно: сажал меня на колени, я брал рожок, клал свои пальцы, он клал сверху свои и поднимал — так я учился играть, т.к. нотной грамоты этот мой учитель не знал» [2].

Со временем музыка становится  для В. Панкова неотъемлемой частью всей его жизни. В 2005 году  Владимир Панков вместе с однокурсницей  Ольгой Бергер учредил студию SounDrama, которая явилась не только физическим пространством для создания музыки, репетиций и импровизаций, но и живым коллективным процессом.  SounDrama — это синтез разных жанров и разных выразительных средств: музыки, пластики, голоса, текста. Музыка и звук для Панкова чрезвычайно ассоциативны и эмоционально насыщенны, а потому всегда становятся главными действующими лицами в его спектаклях.

Несмотря на то, что Владимиру Панкову всего 35 лет, он за этот  достаточно короткий отрезок жизни написал музыку более чем к сорока спектаклям, 13 из которых  его режиссёрские работы, среди них «Красной ниткой» А.Железцова, «Док.Тор» Е Исаевой,  «Гоголь. Вечера. Части I, II, III.» по произведениям Н.В.Гоголя, «Морфий» по М.А.Булгакову, «Территория любви» по пьесе М.Кристофера «Дама ждёт, кларнет играет» и др.

О замысле поработать с чеховским материалом В. Панков говорит: « С этой постановкой  у меня действительно случилось что-то мистическое. Я по телевизору посмотрел фильм «Свадьба» с Раневской и Эрастом Гариным. Подумал: «Какой гениальный рассказ, фильм. Вот бы его поставить». И ровно через пять минут мне раздался звонок — Валерий Шадрин, президент Чеховского фестиваля, предложил мне поставить именно «Свадьбу». Ну как я мог отказаться?» [3]

«Свадьба» А. Чехова, на первый взгляд, — самое прозаичное описание автором провинциального гуляния, которое он подсмотрел в семье своих дальних родственников. Эпаминонд Максимович Апломбов женится на Дашеньке. Родня даёт хорошее  приданное, а в придачу два выигрышных билета. Желание жениха нанять на торжество знатного гостя - исполнено. Нюнин, агент страхового общества, приглашает Фёдора Яковлевича Ревунова-Караулова, флотского капитана 2-го ранга в отставке, но деньги присваивает себе. За праздничным столом обман открывается, чем очень обижает пожилого моряка. Со словами: «Какая низость! Какая гадость!» [4] он уходит. Автор, как и всегда, с юмором и сарказмом  показывает мещанство и корысть, чинопочитание и пошлость, пьянство, бездуховность, лицемерие  своих героев.

Особенность режиссуры Панкова, в его нестандартном подходе к первоисточнику, что в свою очередь и является подходом «постмодернистким», подразумевающим под собой очень сложный мировоззренческий взгляд, особое мироощущение на материал. В спектакле Владимир Панков переносит действие в советское время, в годы застоя, когда люди носили одинаковые  пальто и причёски, а бархатные коврики с оленями висели  чуть ли не в каждом доме, когда всё было серо, примитивно и однообразно. Обстановка и атмосфера времени предельно утрированы режиссёром. Спектакль начинается с торжественного представления всех персонажей и оказывается, что большинство из них «размножены»: мамаш невесты три, Змеюкиных тоже три, телеграфистов Ятей пятеро. Клоны приглашённых гостей повторяют один за другим фразы на русском и белорусском языках, безликие, как с конвейера, люди заполоняют пространство общепитовской столовки, где идут приготовления к свадьбе.  Художник-постановщик  М. Обрезков, загромождая сцену множеством столов на металлических ножках, простыми стульями, обшарпанным  умывальником  с инвентарным номером, сушкой  для рук и тюлем вместо скатертей  усиливает атмосферу убогости советской эпохи. Её колорит просматривается и в костюмах, созданных С.Агафоновым и Н.Жолобовым — штампованные гобелены с оленями и бахромой со стен перекочёвывают на платья Змеюкиных. Это своеобразная художественная задумка не что иное, как один из принципов постмодернистского течения, так называемый «двойной код». Под «кодами» понимаются всевозможные ассоциативные поля принадлежащие главным образом культуре. «Коды» — это уже виденные, слышанные, деланные типы культуры. С одной стороны зритель сталкивается с «кодом намёком» на явление уже существующее, с другой стороны «код» становится иронической трактовкой увиденного. Яти тоже одеты в знакомые мышиные пальто с каракулевыми воротниками и шапки-пирожки, мамаши в канцелярских униформах с причёсками -«гульками» на головах. При всём бережном отношении к чеховскому оригиналу Панков даёт волю не только своей фантазии, но и вызывает зрителя на ассоциативное восприятие происходящего на сцене. И когда подвыпившие гости затягивают «Алесю» — хит 1970-х годов — это звучит так же органично, словно не прошло со времён написания «Свадьбы» целого столетия.

Спектакль «Свадьба» в жанре SounDrama — это сложнейшая «сценическая партитура», в которой органично сливаются разложенный на голоса чеховский текст, потрясающая актёрская пластика и оригинальный оркестр из скрипок, контрабаса, балалайки, волторны, свирели и даже гавайской гитары. Абсолютно точно режиссёру удаётся с помощью музыки подчеркнуть характер действий и внутреннее состояние персонажей. В сцене, когда жених идёт к невесте, хор актёров поёт куплеты из народного русского свадебного обряда на музыку И. Стравинского:

Невеста:

Коса ль моя ко...
Косынька русая!
Вечор тебя косынька
Матушка пляла
Серебряным колечком
Матушка вила!
О хо-хо! Еще ох-ти мне!

Подружки:

Чесу, почесу Настасьину косу,
Чесу, почесу Тимофеевны русу,
А еще почесу,
А и косу заплету.

Мать:

Алу ленту уплету

 

 

Комичность ситуации состоит в том, что невеста (Зинаида Зубкова) в спектакле уже далеко не молода, похожа скорее на призрака, при виде которого жених столбенеет и падает в обморок, а косы, про которые поют подружки,  у неё  вовсе отсутствуют.  Так ещё до начала представления из уст вечной невесты раздаётся текст её матери, по пьесе, расставляющей приборы на столах: «Один, два, три, четыре….» И мы можем только догадываться, что она считает, то ли женихов за всю жизнь к ней посватавшихся, то ли пролетевшие молодые годы, а может недолгие оставшиеся, да и будут ли они счастливыми? Этот риторический вопрос воплощён режиссёром в образе невесты в чёрном.

Режиссура Панкова удивительная, размашистая, фонтанирующая, но на редкость скрупулезная, не оставляющая  пространства для актёрской импровизации. Почти с математической точностью Панков выстраивает общую картину, где  выверен каждый шаг, движение, слово. Но при всём этом спектакль «Свадьба» полностью соответствует эстетике постмодернизма, где мир представляется как хаос, где господствует всеобщее смешение и насмешливость над всем. Одним из фундаментальных принципов постмодернизма является отказ от истин. Представители этого течения отказываются понимать  и решать проблему истины, разве что как проблему языковой игры. В их интерпретации истина – это просто слово, которое обозначается в словаре. Панков использует этот принцип в начале спектакля. Когда «Настасьи Тимофеевны»  объявляют героев пьесы, одна и та же фраза звучит без эмоционального оттенка, это всего лишь слова, которые ничего не значат и несут лишь информацию о персонаже. Чеховские реплики троекратным повторением превращённые в гипертекст добавляют и своеобразия всей атмосфере спектакля. На уровне восприятия гипертекст создаёт неуверенность в ходе развития действий, невесомые фразы  словно зависают в воздухе. Режиссёром создана нереальная модель мира, без моральных ценностных ориентиров, мир как набор жизненных неупорядоченных фрагментов. Размноженные Змеюкины  с Ятями синхронно двигаются, как роботы повторяют одно и то же движение по нескольку  раз. При сервировке столов их  пластика подобна мозаике, руки актёров, словно стёклышки калейдоскопа составляют различные узоры и комбинации. Надо отдать должное  труппе купаловского театра, которая блестяще справилась со сложнейшей режиссурой Панкова и создала особую «атмосферу», которая буквально взорвала спокойную театральную жизнь Минска.

Музыканты оркестра, одетые в моряцкую форму, постоянно находятся на сцене и являются действующими лицами. Перед ними стоит весьма непростая задача следить за каждым из актёров и сопровождать их действия живой музыкой, ведь в жанре  SounDrama звук  для В. Панкова — главенствующий компонент постановки. Музыкальная  «палитра» спектакля сколь разнообразна и  неожиданна, столь и эстетически целостна в его жанровой структуре. Обрядовые песни запросто сменяются произведениями студии SounDrama: тут  и зажигательная самба, и  стильная джазовая  импровизация, и танго, и «акварельная» мелодичная  музыка. Сочетание несочитаемого ­­­ — это  ещё одна особенность постмодернистской философии. В середине спектакля режиссёр переносит место действия на корабль,  отплывающий в сказочную страну Грецию, где, по словам грека-кондитера Дымбы, «всё есть». Несбыточная  мечта советских людей о загранице реализуется в спектакле.  Гудок, завывает ветер, толпа бесноватых, кричащих гостей в полосатых купальных костюмах свистит, танцует и  веселится под заводную музыку оркестрантов, машет руками родителям невесты, оставшимся на берегу. Праздник в самом разгаре! И вдруг при возгласах «Горько!» постепенно всё погружается в полутьму, и жених Эпаминонд Максимович Апломбов (актёр Московского драматического театра им. А.С. Пушкина и студии SounDrama Андрей Заводюк), кажется, впервые замечает свою старушку-невесту. Тем временем в унисон с  протяжной,  грустной  мелодией, которую играет невеста в чёрном,  звучит стихотворение  «Песнь о буревестнике» М. Горького. Нараспев его читает одна из Змеюкиных  (Светлана Зеленковская). Её голос сквозь морской рупор звучит не совсем внятно и скорее напоминает отчаянный крик чайки или завывания того же буревестника. Можно провести параллель между этой загадочной птицей и образом невесты. Как известно, буревестник большую часть своей жизни проводит в воздухе, спускаясь на землю только для выведения потомства. Вот и невеста в спектакле Панкова словно находится где-то в вышине, парит над пошлостью и безразличием, лишняя на собственной свадьбе, вступившая в брак, но так и оставшаяся одинокой.

В каждом герое — пожалуй, только кроме невесты Дашеньки и капитана Ревунова-Караулова — Чехов высмеивает те или иные пороки. В. Панков, придерживаясь текста автора, придумывает и ставит актёров в  такие ситуации,  в которых проявляются характеры и  вся сущность персонажей.  В спектакле москвич-жених смешон уже потому, как одет: короткие брючки, открывающие белые носки, зализанные на одну сторону волосы, искусственная хризантема в петлице; и держится он столичным франтом, однако при виде новобрачной падает в обморок. Когда  Настасья Тимофеевна (Наталья Кочеткова)  приводит в чувства Апломбова-Заводюка, он, согнувшись, истошно воет в умывальник, потом в ужасе отшатывается от неё и, поджав ноги, забивается в угол. Какое-то время Апломбов-Заводюк пребывает в ступоре и на приглашение мамаши потанцевать жалостным голоском, чуть не плача говорит: «Я не Спиноза какой-нибудь, чтобы выделывать ногами кренделя». Тут его по-настоящему жалко, всё видится ему как в кошмарном сне.  Но справившись со своей минутной слабостью, по поговорке — «взялся за гуж, не говори, что не дюж» — вызывающе закидывает ногу на ногу и начинает качать права.

Даже мать Дашеньки, самый близкий ей человек, в спектакле Панкова становится алчной и корыстной. Режиссёр показывает это следующей комической мизансценой.  Ять намекает, что Апломбов женится из интереса, на что  Наталья Кочеткова-мать — фактурная, яркая, обаятельная женщина, заметно выделяющаяся на фоне других исполнительниц роли троекратно клонированной матери невесты слёзно говорит: «Я её, может, вскормила, вспоила, взлелеяла… берегла пуще алмаза изумрудного, деточку мою…» и одновременно с этим, делая паузы в словах, достаёт подаренные купюры из трёхлитровой банки, довольно рассматривает их и прячет за пазуху.

При появлении «свадебного генерала» в исполнении Геннадия Овсянникова зритель сразу же проникается симпатией к этому добродушному чеховскому персонажу. Актёр выходит на сцену мелкими, старческими шажочками, с аппетитом угощается и поначалу искренне недоумевает, за что его так почтительно усаживают и буквально смотрят «в рот». Гости успокоившись, что «генералу» всё нравится, присоединяются к нему, остервенело, сражаясь за места, распихивая друг друга локтями. Невесте же вовсе не достаётся места за столом, чего жених и не замечает. Как тень, хрупкая фигурка Зинаиды Зубковой-невесты виднеется за спинами сидящих гостей,  снова одна никому не нужная и печальная. Жених под крики «Горько!»  целует Змеюкину и невеста Дашенька-Зубкова медленно обходит длинный стол,  садится одна  на скамеечку и устремляет свой взгляд куда-то вдаль, она так и останется сидеть там, пока не обнаружится обман.

Ревунов-Караулов-Овсянников, заметив матросов, оживляется ещё больше, заводит с ними душевный разговор, однако скоро его начинает «нести», как корабль без якоря. Он выходит на трибуну  и разражается потоком непонятных гостям флотских терминов и фраз — «брамсели», «бом-брамсели», «бом-брам-шкоты», «фалы», «фордевинды», «басы, «брамы». В этот момент он похож на вождя, тем более что одет он в сталинский френч. Гости сидящие за столом, как загипнотизированные, в такт его словам стучат столовыми приборами о тарелки. Срабатывает советский синдром митингов, когда «один за всех и все за одного». Продолжая свои речи за столом, капитан наводит такую тоску, что всеобщее веселье сменяется сонливостью. Но вот нервы у мамаши не выдерживают, и открывается истина. Двадцать пять рублей потрачены даром и присвоены, «генерал» — подставной, свадьба превратилась во вселенский хаос, и на возмущение капитана и его поиски «выхода» откликается только одна невеста. Она и уводит его, как ангел, из душной мещанской «атмосферы»  фантасмагорической  «Свадьбы», где и сама задыхается.

Спектакль привлекает внимание тем, что помимо новаторских идей режиссёра есть то, что каждый хоть раз видел или пережил. И конечно главное то,  что прочитывается и между строк Чехова, и в спектакле Панкова — это  стремление  найти «человека», родственную душу, которая если даже не даст ответа на все вопросы, то подставит плечо на тяжёлой и сложной дороге под названием «жизнь».



[1] Брамселем  и бом-брамселем называются  части вертикальных  парусов на корабле.
[2] Газета «Вечерняя Москва», «Владимир Панков о саундраме, рожках и  правосудии»  № 8 ,2010г.
[3] Московский комсомолец №25266 от 30 января 2010 г.
[4] Чехов А.П. - Вишнёвый сад: Пьесы.- М.:Изд-во Эксмо, 2006. С.217.

 

Просмотров: 17981
Архив комментариев

busy