ВАША НОВОСТЬ


Если Вы знаете театральную новость,
которой нет у нас, пожалуйста,
напишите нам

Кто на сайте

Сейчас 186 гостей онлайн

Экспериментальность в театральном пространстве Беларуси PDF Печать E-mail
Мнения
Автор: Виктория Белякова   
08.04.2012 14:42

Сцена из спектакля «Картотека» Театра-студии «Дзе-Я?»Театр — это поиск новой искренности. Так говорила Пина Бауш, великая танцовщица и хореограф современности. Эта фраза сегодня кажется особенно актуальной для белорусского театра.
Драматические театры топчутся на месте, а от репертуарной системы попахивает нафталином. В это время за их пределами возникают редкие интересные частные проекты и театры-студии. Но, в общем, тусклость событий и театральной жизни ощущается на уровне нехватки кислорода, который является совершенно естественной потребностью не только биологического, но и театрального организма. Заинтересованность, общение, поиск — всё то, чем можно определить понятия «развитие» и «движение» — остаются редким исключением в неживом театральном пространстве. Развитие же альтернативных театральных форм имеет скорее локальный, единовременный характер и пока с трудом выливается в закономерный процесс, как это происходило в конце 1980-х — начале 1990-х годов.
Причины подъема экспериментального движения именно в тот период понять не трудно даже человеку с поверхностными знаниями истории. Перестроечное время вдохнуло в белорусский социум тот самый «кислород» — употреблять здесь понятие «свобода» я бы не рискнула, уж очень оно относительное. Число экспериментальных театров и студий в это время исчислялось не одним десятком. Театры-студии «На площади Победы» Рида Талипова, «Абзац» Владимира Савицкого и Александра Маркевича, «Акт» Виталия Барковского, «Инжест» Вячеслава Иноземцева, Альтернативный театр Витовта Григалюнаса и многие другие занимались поисками новых средств сценической выразительности, апробацией новых для нашей страны театральных форм, часто обращаясь к абсурдистским произведениям.
Одним из самых ярких коллективов в истории театрального движения 1990-х был белорусскоязычный Театр-студия «Дзе-Я?» Николая Трухана, который активно экспериментировал, в том числе, и с национальной драматургией. Режиссёр последовательно обращался к пьесам Франтишека Алехновича, театрального деятеля, драматурга, писателя, журналиста, личности знаковой для всего белорусского театра, запрещенного и забытого во времена СССР. После внезапной смерти Николая Трухана «Дзе-Я?» перестал существовать как авторский режиссёрский театр и реорганизовался в репертуарный Новый драматический театр. Со временем реорганизовались еще два коллектива: театр «Вольная сцена» в Минске и Независимый театр в Гомеле.
Уже к концу 1990-х годов из всех экспериментальных студий в театральном пространстве сохранился лишь один театр Вячеслава Иноземцева, существующий по сей день. В монографии Галины Галковской «Студийные театры Беларуси. 1980 — 1990» чаще всего упоминаются финансово-менеджерские проблемы, ставшие причиной распада почти всех коллективов. Разобраться в причинах, рассмотреть их с разных точек зрения, было бы важно не только в качестве исторического анализа, но и ради современного экспериментального движения, которое после подъема 1990-х так и не расправило плечи.

***

«Театр — это зеркало жизни». Шекспировская формула зависимости не только театра, но и всего искусства от сознания и развития социума, проверена уже не одним столетием. Это зеркало в зависимости от обстоятельств может быть чистым или мутным, а то и вовсе — кривым. При анализе компонентов: реальности, зеркального искажения и полученного отражения, — можно заметить объективную зависимость их друг от друга. Социальная реальность второй половины 1990-ых, периода, когда активность экспериментального движения максимально снизилась — переход к новой системе управления. Зеркального искажения на тот момент не случилось, так как не было еще критического угла несовпадения между реальностью и зеркальным отражением, которое мы можем наблюдать сегодня.
Что же сегодня? Кризис современного белорусского театра, который не заметить может только слепой или просто равнодушный, во многом обусловлен несовпадением реальности и театрального отражения. Возникает ощущение, что театр пытается обмануть зрителя, а заодно и обманывается сам, или просто слепота напала на театр, а он этого и не замечает, продолжая хорохориться. На подобном фоне сегодня выгодно выделяются театрально-экспериментальные проекты, но прежде, чем говорить о них, следует сделать одно уточнение. Питер Брук в своей книге «Нити времени» писал: «Слово „экспериментальный“ часто вводит в заблуждение, так как даже в самых обычных репетиционных обстоятельствах любая разумная работа должна быть экспериментальной. Поэтому противопоставление экспериментального традиционному совершенно искусственно». В этом тексте я все-таки противопоставляю эти два понятия.
Центр белорусской драматургииЕдинственной в Беларуси постоянной экспериментальной площадкой является Центр белорусской драматургии, действующий на базе Республиканского театра белорусской драматургии. Появление его было вызвано острой потребностью в развитии современной белорусской драматургии. Сегодня у молодых драматургов совсем не много шансов увидеть свои тексты на сцене драматических театров: формат не тот, да и зависимое положение национального или областного театра не даёт возможности режиссеру пойти на риск. Драматурги вынуждены писать «в стол», а те, кто не согласен с подобной ситуацией, отправляют свои тексты на международные драматургические конкурсы. В результате до Беларуси долетают приятные с горчинкой весточки о победах, призовых местах и поставленных спектаклях, о сборниках белорусской драматургии в России и Европе. С горчинкой они потому, что наше, да вот снова не у нас.
В Центре, созданном в 2007 году и открывшем свою малую сцену на базе театра, проводятся показы экспериментальных спектаклей и читки пьес современных белорусских драматургов. Чаще всего показы проходят один, в лучшем случае два раза — репертуара в Центре белорусской драматургии и режиссуры нет. Исключение из правил: спектакль «Столица Эраунд», поставленный Ольгой Соротокиной по пьесе Сергея Гиргеля, родившись на экспериментальной площадке он и сейчас идет в репертуаре РТБД. Во время одной из читок в ЦБДКак творческая лаборатория Центр проводит драматургические семинары и мастер-классы: их участниками были Павел Руднев, Михаил Дурненков, Вадим Леванов, Иван Вырыпаев. ЦБД занимается сбором текстов, а также дает возможность представления ресурсов для различных экспериментальных проектов. Одним из самых актуальных (максимально отвечающий задаче Центра) можно назвать презентацию пьес современной белорусской драматургии «ОДИНАКОВОРАЗНЫЕ», проводимую совместно со Студией Альтернативной Драмы. Образование этого союза молодыми белорусскими драматургами, напоминает крылатое выражение «спасение утопающих — дело рук самих утопающих».
Центр белорусской драматургии, в идеале, отправной пункт на пути создания спектакля. Если из замысла рождается качественный результат, он может быть представлен в театр, как реальная наработка для будущей постановки. Фактически же работа над спектаклем для молодых драматургов и режиссеров имеет лабораторное значение, а судьба их творческого акта очень туманна и неопределенна. К тому же, тяжело складываются отношения между молодыми режиссёрами и драматургами. Постановщики со скрипом обращаются к современной белорусской пьесе, жалуясь на некачественность и сценическую неприспособленность пьес, (а кого-то просто мало интересует форма «текстов для театра»). Драматурги при этом тяжело идут на контакт, представляя свой текст в готовом и неприкосновенном виде. А, между прочим, ещё Чехов писал: «Я не считаю ту пьесу готовой к печати, которая ещё не была исправлена на репетициях». Подобное нежелание идти навстречу друг к другу только подтверждает определенную закрытость белорусской театральной среды не только от реальности, но и от важных составляющих себя самой.

***

В то же время спектакли Виталия Барковского, яркий пример совершенно беспощадного отношения к современной драматургии. В текстах режиссёр, кажется, находит зерно и, очищая его от словесных излишеств, представляет произведение, переведенное на язык пластики. Творчество единственного в нашем «экспериментальном» списке режиссёра старшего поколения лежит в русле эстетики постмодернизма и поисков новых средств театральной выразительности. Белорусский искусствовед Татьяна Котович справедливо определяет в целом режиссуру Виталия Барковского как «театр подсознания и театр ритуального действия».
Ярким примером творческого стиля Виталия Барковского можно назвать несколько его последних спектаклей в Беларуси — «Здравствуй, Альберт!» по пьесе Юрия Сохаря, «Домой» по пьесе Елены Поповой в Национальном академическом драматическом театре им. Якуба Коласа и Сцена из спектакля «Дзённік паэта (Інтымны дзённік)» Республиканского театра белорусской драматургии«Дневник поэта» по пьесе Сергея Ковалева в Республиканском театре белорусской драматургии. В последней постановке, как, впрочем, и в других спектаклях, режиссёр сделал сюжетную канву спектакля фоном, на котором разворачивается история человеческих отношений.
Художественная структура постановки — противопоставление поэтичности и природной гармонии в первой части и диссонируюшей изломанности, часто ненатуральности в другой. Большое количество пауз и зон молчания заполняется немыми диалогами героев, чувствами, выраженными в хореографии. Через пластику актеров воспринимается состояние героев: будь то резкая болезненность или медлительная усталость — все выражено ярко и объемно, а порою доведено до абсурдности. Манера неторопливости, растянутости речи создаёт ощущение погружения в другое измерение человеческого существования. В мизансценах же преобладают диагональные и ломанные линии. Режиссёр, сохраняя законы симметрии, выстраивает героев то цепочкой, то кругом, прибегает к приёму вневербального выявления отношений между персонажами, тем самым направляя зрителя к восприятию их на уровне ассоциативной образности. При всей концептуальности режиссуры Виталия Барковского актёры остаются в спектакле важной составляющей заданной формы и не превращаются в марионеток.
Сейчас Виталий Барковский работает в России. В Коласовском театре его спектакли почти бесследно затерялись в комедийно-коммерческом репертуаре, зараженном профессиональной апатичностью. Постановка «Дневник поэта» в РТБД снята с репертуара. Один из самых интересных белорусских режиссёров оказался не нужным современному театру.

***

Финальная сцена спектакля «Нетанцы»Молодой режиссёр Евгений Корняг также активно экспериментирует в сфере пластического театра. Самый яркий пример — спектакль «Не танцы», поставленный на сцене Белорусской государственной академии искусств. Разговор о насилии режиссёр ведет прямой и бескомпромиссный. Жесткая немецкая музыка, черно-бело-красная гамма спектакля и группа людей, то идущая по замкнутому кругу и размахивающая лопатами, то рождающая из простых движений танец света. Равнодушные мужчины, замершие, как статуи, и настойчиво, упрямо бьющиеся и спотыкающиеся о них женщины, пытающиеся навязать себя, во что бы то ни стало. Пройдя через жестокость, одиночество и унижение герои все-таки находят выход из этой предельно угнетенной и закрытой среды. Свет оказывается в каждом из них, в их тепле и поддержке. Он рождается внутри пространства и только после этого им открывается путь наружу. Все это выражено в абстрактной пластике, которая вызывает ощущения конкретных эмоций: ненависти, страха, агрессивного отчаянья и надежды, — а также в мизансценах, намечающих условную фабулу спектакля.
Тем не Афиша спектакля «CAFE «Поглощение», режиссер Евгений Корнягменее, экспериментальность спектаклей Евгения Корняга не ограничивается поисками в области пластики. Разрушая четвертую стену между зрителем и актерами, Евгений Корняг активно использует зрительный зал как еще одно возможное пространство для существования актеров. Самый яркий пример поисков в этой области — театральный проект «CAFE «Поглощение», показанный в пространстве реального клуба. Актёры здесь существуют на всей территории клубного помещения. Выход за пределы сцены воспринимается абсолютно естественно, подобные условия заложены в самой теме постановки. Зритель попадает в пространство выдуманного «CAFE «Поглощение», где танцуют, пьют, ссорятся и прожигают ночи героини спектакля.
Разрушение четвёртой стены, выход актёров «в зал» в этом спектакле и в современном театре в целом, видится своеобразным порывом стать ближе к зрителю, перестать быть «трибуной». В современных белорусских спектаклях редко можно почувствовать неравнодушие к зрителю, стремление поговорить о человеке сегодня и здесь. Желание же пространственно сблизить актёра и зрителя говорит о назревшей необходимости в более близком контакте театра и тех, кто туда приходит.

***

Девочка (Зоя Белохвостик), спектакль «Петь, Пить, Плакать»Это характерно и для спектакля «Пить, Петь, Плакать» Екатерины Огородниковой. Интонация спектакля, созданного по пьесе Ксении Драгунской, доверительно-грустная. Герои говорят просто, они лишены театральности или напыщенности. При этом сохраняется театральная условность, которая не позволяет перешагнуть возможную опасную границу панибратства со зрителем.
Особенность же спектакля «Пить, Петь, Плакать» состоит в том, что «глупые истории про нас с тобой», которые разыгрываются на сцене, весь спектакль сопровождают три персонажа-ребенка (Михаил Есьман, Митя Семёнов и Зоя Белохвостик), которые в пьесе встречаются лишь в небольшой сцене. Эти дети — связующее звено между зрителями и актерами. Появляясь со стороны зрителей и вторгаясь со своим диалогом в ещё не утихший зал, они, вышедшие для представления спектакля, остаются на сцене, оживляя постановку своим органичным существованием вне главного сюжета, отпуская комментарии в адрес персонажей, реагируя на происходящее, на сцене и в зале. Благодаря введению этих персонажей, в спектакле появляется своеобразная призма искренности и детской непосредственности, благодаря которой основной рассказ о взрослых, обретает совершенно несерьезное звучание и видится теми самыми «глупыми историями». Именно такими представляются детям все взрослые переживания.
Поиски новой искренности в современном белорусском театре во многом происходят в сфере пластического театра. Павел Адамчиков, еще один режиссер, последовательно обращающийся к данному направлению. Его спектакли «С. В.» и «Больше, чем дождь» в Национальном академическом театре им. Янки Купалы, а также постановка «Небо в алмазах» в Республиканском театре белорусской драматургии — яркий пример пластической интерпретации классики. Во всех трех случаях режиссёр обращается к драматургии А. П. Чехова, «ужимая» и «сокращая» персонажей пьес, Павел Адамчиков берет за основу главные конфликтные линии. Пластика в спектаклях во многом напоминает немое кино, она не столько абстрактна, сколько показательна, в ней преобладает момент прямого переноса текста на язык тела. Важную роль играет музыка: инструментальные композиции, джазовые мелодии создают ощущение неповторимой чеховской атмосферы.
Пластическое театральное направление очень популярно в молодежных кругах, многие любительские театры-студии и студенческие коллективы обращаются к этой форме. Спрос рождает предложение. В прошлом году в Минске появилось сразу два новых театральных фестиваля, работающих с подобной театральной формой. Созданная командой фестиваля студенческих театров «Тэатральны куфар», Международная неделя пластических искусств «Куфар-пластилин» открылась в феврале. В мае же театральную весну попытался взорвать первый Международный «Тот самый фестиваль» экспериментальных театров. Как показала программа фэста, большинство собранных в ней спектаклей оказались пластическими, при этом сюда были включены и спектакли-вечера современной хореографии, а также постановки театра буто.

***

На первый взгляд, картина современного экспериментального движения вырисовывается разнообразная. На второй — проявляются все те «но», с которыми приходиться сосуществовать. Вспомним Виталия Барковского, который, сегодня, ставит в Смоленске, напомним о том, что спектакли Евгения Корняга показываются редко, заметим то, что «Пить, Петь, Плакать» Екатерины Огородниковой тоже редкий гость в городской афише. Не часто организовывает собственные проекты Центр белорусской драматургии и режиссуры, все больше занимаясь поддержкой и предоставлением своей сцены другим. Упрямством и несгибаемостью отличается «Театр-Компания» Андрея Савченко, который кроме продвижения своего небольшого репертуара, регулярно проводит концерты джазовой, бардовской и альтернативной музыки.
Что же все-таки мешает альтернативному театральному движению обрести вес, который мог бы нарушить спокойствие репертуарных театров? Ответ на этот вопрос лежит, как ни странно в плоскостях других вопросов:
Почему белорусских драматургов узнают на родине только после признания их за рубежом?
Куда исчезло целое поколение режиссёров, выпустившихся из Белорусской государственной академии искусств, и почему некоторые режиссёрские курсы мельчают «под ноль» ещё во время обучения?
И нужна ли вообще театральная альтернатива современному белорусскому обществу?

Просмотров: 6088
Архив комментариев

busy
 

Похожие материалы