ВАША НОВОСТЬ


Если Вы знаете театральную новость,
которой нет у нас, пожалуйста,
напишите нам

Кто на сайте

Сейчас 106 гостей онлайн

А. Чехов 2010: «Три сестры» или «Драй швестерн»? PDF Печать E-mail
Блоги - Блоги
Автор: tata_da   
30.11.2010 01:00
В качестве учебной работы был написан следующий текст. Обнаружила на open.space следующий материал Письмо Бартошевичу: еще раз о додинских «Трех сестрах», где автор «утверждает, что главный сюжет нового спектакля Додина — капитуляция уходящего в прошлое театрального поколения». В связи с этим еще более убедилась в верности своего ощущения относительно спектакля Лелявского, учитывая неоднозначные оценки с разных сторон. Возможно, кому-то этот текст покажется интересным:

Малый Драматический Театр (Санкт-Петербург), режиссер Лев Додин и Белорусский государственный театр кукол (Минск), режиссер Алексей Лелявский

Спектакль Льва Додина «Три сестры», премьера которого состоялась в октябре этого года, российскими критиками был назван «высшей точкой уходящего чеховского года». Постановку Додина поставили в один ряд со «спектаклями-высказываниями, спектаклями-исповедями» Владимира Немировича-Данченко, Анатолия Эфроса, Петера Штайна, недавних постановок Эймунтаса Някрошюса и Петра Фоменко. «Три сестры» Льва Додина стали естественным продолжением освоения режиссером чеховской драматургии (с многолетним успехом прошли его «Пьеса без названия», «Дядя Ваня», «Чайка»).

Алексей Лелявский также продолжил свои эксперименты с пьесами Чехова. Его версия «Трех сестер» под названием «Драй швестерн» в отличие от российской постановки получила абсолютно неоднозначные отзывы не только среди критиков (от восторга до категорического неприятия), но и недоумение у «неподготовленной» публики (зрительный зал в антракте значительно пустеет). И дело не только в новом для белорусского пространства театральном языке (это уже не просто театр кукол, но театр объекта). «Драй швестерн» — это абсолютно другой Чехов, нетрадиционный, неожиданный, Чехов наоборот. Лелявский нарушил общепринятую на постсоветском пространстве договоренность правильного прочтения пьес Чехова (в западноевропейском театре эта традиция уже давно поставлена под сомнение).

Поводом для сравнения этих двух абсолютно разных по языку и стилистике спектаклей (традиционный психологический театр Льва Додина и театр объекта Алексея Лелявского) стало не только почти единовременное появление постановок. Но та кардинальная противоположность интерпретации чеховского текста, связанная не столько, как мне кажется, с режиссерским языком, но с разным ощущением актуального сегодня.

«Три сестры» в постановке Льва Додина по единодушному мнению критиков «очень современное и глубокое прочтение чеховского текста», Додину удалось максимально честно раскрыть в первую очередь замысел драматурга. Спектакль получился «хрупким по внутреннему наполнению и сдержанным по внешней форме (оформление, звук, свет). Именно так выглядит Чехов в традиционном представлении исследователей и критиков.

Додин с присущим ему и его команде профессионализмом, в какой-то степени максимализмом, создает историю «об одиночестве, томлении по любви и состраданию... Томящаяся Ирина (статная Елизавета Боярская), сгорающая Маша (великолепная Елена Калинина), потухающая Ольга (сдержанная Ирина Тычинина) и смешной брат их Андрей (трогательный Александр Быковский) уже давно не живут здесь, а лишь существуют в ожидании».

Спектакль Лелявского обескураживает уже своим названием — «Драй швестерн». Таким образом с самого начала заявляется о кардинальных противоположностях, которые ожидают зрителя (сравнить с традиционно русскими «Три сестры» Додина). Лелявский убедительно обосновал такой ход: и связь самого Чехова с Германией, и сестры, которые как иностранки в этом провинциальном городе. С этим можно соглашаться или нет, но такая авторская интерпретация имеет место быть.

Продолжая сравнивать два спектакля, противоположностей становится все больше. Там, где у Чехова хрупкость, надрыв, воздушность, прозрачность, пронзительная нота (все это присутствует, судя по рецензиям, в спектакле Додина), Лелявский делает абсолютно наоборот (будто «выворачивает наизнанку»). Появляется жесткая пластическая экспрессия, крик, балаган, грубость, слышаться смех и ерничество (например, любовная сцена между Машей и Вершининым, которая происходит в режиссерской интерпретации Лелявского на льду и больше напоминает клоунский номер).

До абсолютных перевертышей доходит и в распределении актеров, как, например, с Вершининым. У Додина его исполняет Петр Симак (высокий статный, как и выписано у Чехова). В спектакле Лелявского это молодой актер Тимур Муратов, невысокого роста, плотноватый, существующий в комической манере.

Лелявский нарушает и привычный чеховский темпо-ритм, интонацию. Его «Драйн швестерн» экспрессивны, стремительны, местами механичны. То не песнь, а человеческий вопль. Главная беда героев Чехова в интерпретации Лелявского заключается в том, что они постоянно находят в рефлексии и воспоминаниях. Красиво было раньше или будет через двести лет. Настоящее же уродливо и смешно. В этой оценке они и прожигают свою жизнь.

В отличие от спектакля Додина, где акцент делается на индивидуальные человеческие судьбы — конкретные истории конкретных людей — Лелявский стирает границы личностного, делая персонажей безликими. Особенно это очевидно на примере Чебутыкина, Соленого, Тузенбаха, Федотика, Родэ которые на протяжении всего спектакля существуют как единое целой (в виде хора или вообще военных), лишь иногда распадаясь на отдельные реплики.

Додин акцентирует внимание на одиночестве каждого обитателя дома Прозоровых («женщины зажимают между ног подушки и закидываются животной хрипотой... Но тщетно, сверхнежности суждено остаться нереализованной»). Глядя на героев спектакля Лялевского, создается впечатление, что они томятся не просто по любви, но по реальной жизни, полной, яркой и насыщенной.

В финале Додин не оставляет своим героям никакой надежды. «Надо жить, надо жить» сестры говорят с чувством абсолютной потерянности. Главным становится не «жить», а «надо». Их ожидание оказывается безысходным. «В финале сестры расходятся — в центральный проход и две боковые двери зрительского зала. На этом сквозняке тела и сердца остыли. Остается лишь одно — стиснув зубы, продолжать жить».

Лелявский обобщает чеховскую историю до масштаба государства и человека в нем. Громко звучит мысль о ничтожности человеческой судьбы в этом контексте (живые люди превращаются в уродливых кукол, а хор живых бодро поет гимн царю).

Но главным во всей постановке является даже не обобщение, но то другое, которое, на мой взгляд, не только дает право режиссеру на «Чехова абсолютно наоборот», но становится необходимым для актуального прочтения классика.

Как уже говорилось, режиссерский «перевертыш» в первые мгновения спектакля раздражает и, скорее, воспринимается как модная нынче тенденция к неклассическому прочтению классиков (подражая современному западноевропейскому театру). Постоянно спрашиваешь себя: а где же Чехов? Но очевидно, что актеры очень органично существуют в заданной режиссером конструкции (точно знают: почему и зачем именно в такой форме). Такой же убедительной выглядит и образная линия спектакля. Работа с объектами, чьи монологи не вымучены истощенной режиссерской фантазией, но произносятся так, потому что автор точно знает, что он делает. Работа с куклами, их взаимодействие с живыми актерами выходит за рамки театра кукол. Это язык, которым режиссер подводит к основной теме спектакля, формулирует свое видение и ощущение именно сегодняшнего дня.

Главное различие между премьерными постановками российского и белорусского театров заключается, на мой взгляд, в том, что спектакли направлены в разные временные стороны. Спектакль Додина ностальгирует о прошлом, утверждая обреченность высоких устремлений в современности. Судьбы трех сестер и остальных персонажей являются, скорее, правилом, чем исключением. И таким людям — нелепым, жалким, грустным, надломленным — нет места в современности.

Герои спектакля Лелявского также ностальгируют по прошлому. Возвращаются к куклам своего детства, ждут, что вдруг повториться их счастливое воспоминание. Но режиссер не жалеет, точнее, не жалеет привычным способом. Наоборот, он старается подчеркнуть всю нелепость их ностальгии. Они не «лишние» люди, скорее, шуты. Спектакль Лелявского устремлен в будущее, и это становится самым важным.

Несмотря на точку, которой режиссер утверждает, что в современной действительности жизнь человека — мусор, потому что «Боже, царя храни!», спектакль призывает в первую очередь к несогласию с этим утверждением, к протесту против него. Главное — избавиться от призраков, перестать оглядываться и мерить себя и свои поступки традициями.

В таком контексте «Чехов наоборот» становится необходимым. Режиссерский «перевертыш» не дань моде, не попытка прослыть авангардным постановщиком, но способ утверждения начала новой жизни, которое наступит именно в тот момент, когда мы сумеем расстаться с призраками и определенными стереотипами.

Сегодня Чехов бесспорный классик, но знание о правильном прочтении его пьес стало уже своего рода штампом (очень любят рассуждать о том, как нужно ставить Чехова и что есть Чехов, а что нет). Безусловно, постановка Льва Додина останется одной из вершин современного чеховского театра, но в традиционном прочтении, которое обращено в прошлое.

«Драй швестерн» обозначает конец определенной эпохи, после которой говорить о морали и духовных ценностях нужно уже другим способом. Необходимы совершенно иные формы воздействия. А цепляясь за призраков, мы будем постоянно топтаться на месте. Отрицая реальность, мы будем увязать в пустых воспоминаниях.

Тема призраков и воспоминаний звучит на протяжении всего спектакля Лелявского, начиная от кукольного дома на авансцене, пустых рамок для фотографий, самих кукол, каждая из которых принадлежит главным действующим лицам. Куклы красивы, они чисты и воздушны. Именно рядом с ними происходят откровения у героев. Беря их в руки, сестры будто воссоединяются со своим настоящим «я» и говорят самое важное. Такова сцена их ночных монологов, которые режиссер решает в девичьих спальнях. Куклы укладываются спать в маленькие кроватки и перед сном проговаривают сокровенное.

Но это все живет в прошлом. Эти невинные куклы давно умерли и превратились в постаревшую грубоватую Ольгу (Валентина Пражеева), эксцентричную Машу (Наталья Кот-Кузьма) и экспрессивную Ирину (Юлия Иванова). (Сравнить с Додинскими «томящаяся Ирина (статная Елизавета Боярская), сгорающая Маша (великолепная Елена Калинина), потухающая Ольга (сдержанная Ирина Тычинина)»). Лелявский сознательно выбирает на главные роли исполнительниц абсолютно разных поколений, потому что именно время, его разрушительное воздействие, его беспощадность становятся основными мотивами спектакля. Огромное количество часов в финале не только напоминают о зыбкости и необратимости, но и о моменте реальной жизни, который нельзя упускать.

Лелявский жестко высмеивает традиционное понимание Чехова не для того, чтобы разрушить автора, но сдуть с него пыль и достать из мавзолея, куда поместили драматурга исследователи и критики (это, увы, естественный процесс для любого автора, признанного классиком). Режиссер вводит в спектакль элементы фарса и сатиры. Вершинин, выезжающий на белой детской лошадке, постоянно ряженый, не вызывающий никакого сочувствия Кулигин в исполнении Александра Васько (в спектакле Додина это нелепый, не любимый, выдержанный персонаж), «призрак» жены Вершинина, которая живым укором постоянно появляется на сцене.

И у Додина, и у Лелявского «чистая кантилена чувств то и дело рвется от грубых прикосновений шершавой жизни». Но Лелявский не призывает к примирению. Наоборот, нужно смотреть вперед, не бояться нарушать традиции, смеяться над невозвратностью прошлого и над своей тоской. Возможно, таким образом, без оглядки, можно построить новую жизнь.

Источники:

* Анастасия Ким «РАСПАХНУТАЯ ЗАМКНУТОСТЬ „ТРЕХ СЕСТЕР“, http://www.rbcdaily.ru/2010/10/18/lifestyle/519631
* Ольга Егошина „СУДЬБЫ ТРЕХ СЕСТЕР“, Новые Известия. 14.10.2010
* Алексей Бартошевич „ТРИ СЕСТРЫ“ В МДТ — ТЕАТРЕ ЕВРОПЫ», Блог «Петербуржского театрального журнала» http://ptj.spb.ru/blog/tri-sestry-v-mdt/
* Елена Мальчевская «Алексей Лелявский прилип к «Трем сестрам», http://www.relax.by/469506/

Просмотров: 15285
Архив комментариев
Поисоединяюсь
Автор: стас, 16.03.2012
Спасибо за продуманную и убедительную статью. Я считаю эту постановку лучшей на сегодняшний день в театральной жизни Белоруссии. Главным достоинством которой является не оригинальность формы(хотя она и бесспорна) , сколько в ее несомненной актуальности. Этой постановкой режиссер попадает в само Время и отвечает, а не просто указывает, на на его глубинные, экзистенциальные проблемы. Еще раз спасибо автору.

busy