ВАША НОВОСТЬ


Если Вы знаете театральную новость,
которой нет у нас, пожалуйста,
напишите нам

Кто на сайте

Сейчас 85 гостей онлайн

Кто кого убивает? PDF Печать E-mail
Автор: Надежда Яковлева   
08.10.2011 18:39

Сцена из спектакля «Дядя Ваня (Следящий за женщиной, которая сама себя убивает)» по пьесе Антона Чехова (Компания Даниэля Веронезе, Аргентина)Начало Международного форума театрального искусства «Теарт» было положено аргентинской Компанией Даниэля Веронезе. Минские зрители увидели спектакль «Дядя Ваня (Следящий за женщиной, которая сама себя убивает)» по пьесе Антона Чехова.
С первых минут действия постановка привлекает своим необычным для чеховской пьесы латиноамериканским колоритом. Экзотика, впрочем, выражается не в буйстве красок и форм, а в типаже Сони (Мария Фигерас), жгучей брюнетки в бордовом бархатном платье, и фейерверке субтитров. Перевод мелькает на двух дублирующих экранах временами просто с реактивной скоростью, что обусловливается стремительной испанской речью и способом существования актеров на сцене. Как только все действующие лица собираются вокруг стола, сервированного водочными рюмками, возникает ощущение ускоренного латиноамериканского сериала. Декорации тоже дополняют этот образ. Сценографически спектакль оформлен скупо, но тонко. Павильончик из двух белых стен с простыми дверями и единственный намек на русский стиль, печку, — полукруглая ниша с квадратным окошечком-глазом. В него любят подглядывать за основным действием и Астров (Марчело Субиотто), и Дядя Ваня (Осмар Нуньес). Все одеты в современную, почти домашнюю одежду. Бытовое существование героев затягивает в свою жизнь и возникает иллюзия, что все они тебе уже давно знакомы.

Режиссер и сценограф Даниэль Веронезе размышляет на тему творчества Чехова и рефлексирует на тему театрального искусства в целом. В текст пьесы органично вплетены литературные отступления. Некоторые роли слегка перемешаны. Серебряков (Хуан Карлос Жене) не просто профессор искусствоведческих наук, а театровед, возможно режиссер, утомленный, погрязший в своей демагогии, но тоскующий по былой славе и признанию. Он говорит Соне об ее эгоизме, из-за которого та никогда не станет актрисой. Сутулая, угловатая, истеричная Соня переводит разговор в рамки чеховского «Дяди Вани» и кричит истошно на Серебрякова словами Астрова, что, мол, сам ты эгоист, приехал сюда с женой, нарушил нашу спокойную деревенскую жизнь. На Соне лежит тень «Чайки», она мечтает о театре, об идеальном мире, и хочет застрелить профессора в начале спектакля (позже из этого пистолета театрально палит Дядя Ваня). Телегина играет актриса Сильвина Сабатер, высокая немолодая латиноамериканка в штанах, постоянно курит и пьет. Она совмещает в себе мужские и женские черты, берет на себя и роль старой няни Марины. Вследствие чего его монологи могут резко переходить от темы эмансипации женщин к сбежавшей пеструшке. В текстах героев проглядывает то цитата из Николая Островского про бесцельно прожитые годы, то диалог из «Служанок» Жана Жене (Веронезе ранее сам ставил эту пьесу).
На сцене присутствует дух театра «отстранения». Создавая иллюзию бытовой жизни, актеры не забывают подчеркнуть, что это театр. Например, сцена объявления Серебряковым о своем намерении продать имение выглядит как конфликт между режиссером и актерами внутри театра. Кто-то выжидающе молчит, а Дядя Ваня впадает в пафосную истерику с криками и резкими движениями, Соня, вдохновившись его игрой, продолжает начатую им тему.
Кто же та женщина, которая сама себя убивает? Мне показалось, что все присутствующие на сцене. Соня доведет себя нервными припадками, Телегин-Няня — алкоголем и курением, Мария (Марта Лубос) — серым существованием, Елена (Марта Бестелли) — самоистреблением, сексуальная светская львица в ней все-таки съест нежную и добрую Елену Андреевну.

Просмотров: 3303
Архив комментариев

busy
 

Похожие материалы